Люблю обычные слова как неизведанные страны
Слова Давида Самойлова и Стихи Николая Рубцова
Красиво падала листва,
Красиво плыли пароходы.
Стояли ясные погоды,
И праздничные торжества
Справлял сентябрь первоначальный,
Задумчивый, но не печальный.
И понял я, что в мире нет
Затертых слов или явлений.
Их существо до самых недр
Взрывает потрясенный гений.
И ветер необыкновенней,
Когда он ветер, а не ветр.
Люблю обычные слова,
Как неизведанные страны.
Они понятны лишь сперва,
Потом значенья их туманны.
Их протирают, как стекло,
И в этом наше ремесло.
* * *
Стихи из дома гонят нас,
Как будто вьюга воет, воет
На отопленье паровое,
На электричество и газ!
Скажите, знаете ли вы
О вьюгах что-нибудь такое:
Кто может их заставить выть?
Кто может их остановить,
Когда захочется покоя?
А утром солнышко взойдет,—
Кто может средство отыскать,
Чтоб задержать его восход?
Остановить его закат?
Вот так поэзия, она
Звенит — ее не остановишь!
А замолчит — напрасно стонешь!
Она незрима и вольна.
Прославит нас или унизит,
Но все равно возьмет свое!
И не она от нас зависит,
А мы зависим от нее.
Другие статьи в литературном дневнике:
Портал Стихи.ру предоставляет авторам возможность свободной публикации своих литературных произведений в сети Интернет на основании пользовательского договора. Все авторские права на произведения принадлежат авторам и охраняются законом. Перепечатка произведений возможна только с согласия его автора, к которому вы можете обратиться на его авторской странице. Ответственность за тексты произведений авторы несут самостоятельно на основании правил публикации и российского законодательства. Вы также можете посмотреть более подробную информацию о портале и связаться с администрацией.
Ежедневная аудитория портала Стихи.ру – порядка 200 тысяч посетителей, которые в общей сумме просматривают более двух миллионов страниц по данным счетчика посещаемости, который расположен справа от этого текста. В каждой графе указано по две цифры: количество просмотров и количество посетителей.
© Все права принадлежат авторам, 2000-2021 Портал работает под эгидой Российского союза писателей 18+
Самойлов Давид
Люблю обычные слова,
Как неизведанные страны.
Они понятны лишь сперва,
Потом значенья их туманны.
Их протирают, как стекло,
И в этом наше ремесло.
(Д.Самойлов «Слова»)
Давид Самойлов ( настоящее имя – Давид Самуилович Кауфман) – русский советский поэт, переводчик. Родился 1 июня 1920 года в Москве в еврейской семье.
С 1938 года учился в МИФЛИ (Московский институт философии, литературы и истории).
Товарищами и соучениками Давида Кауфмана в ту пору были Лилианна Маркович (Лунгина), поэты С. Наровчатов, П. Коган, Б. Слуцкий, М. Кульчицкий (ифлийцы). Его довоенные стихотворения «Плотники» и «Охота на мамонта» бывшие студенты МИФЛИ помнили наизусть через годы.
В составе разведроты ефрейтор Кауфман награждён орденом Красной Звезды за захват немецкого бронетранспортёра и трёх пленных, в том числе одного унтер-офицера, давшего ценные сведения, и за активное участие в боях за город Берлин.
Первых своих стихотворений Давид Самойлов как бы стеснялся, считая их несовершенными.
Тем не менее с интересом относились к его творчеству такие поэты старшего поколения, как А. Ахматова, Н. Заболоцкий, К. Чуковский, С. Маршак.
В 1974 году Самойлов поселился на берегу Балтийского моря в Пярну (Эстонская ССР).
На переезде настояла его вторая жена Галина Ивановна Медведева, пытаясь ограничить бесчисленные домашние посиделки с друзьями (с обильными возлияниями. )
Надо сказать, что Давид всегда на ходился в состоянии влюблённости. И женщины отвечали ему взаимностью, хотя красавцем он не был: невысокий близорукий, отнюдь не красавец. Харизма?
Великолепные образы, удивительные рифмы, лёгкий певучий ритм завораживают читателя и долго не отпускают.
Вот лишь несколько жемчужин поэзии Давида Самойлова:
. К нам в ноги летит, как птенец из гнезда,
Продрогшая маленькая звезда.
. И где-то возле сорока
Вдруг прорывается строка,
И мысль становится легка.
. Ты милосердья, холоп, не проси,
Нет милосердных царей на Руси.
. А на колокольне, уставленной в зарю,
Весело, весело молодому звонарю.
. За серыми осинами
Бледнеет свет зари.
. Блестит в руке иголочка,
Стоит в окне зима.
Стареющая золушка
Шьёт туфельку сама.
. И станут линии руки
Изгибами реки.
. А за парнем шагала лошадь.
Эта лошадь была прекрасна,
Как бывает прекрасна лошадь.
. Мы с тобой в чудеса не верим,
оттого их у нас не бывает.
. Стих небогатый, суховатый,
Как будто посох суковатый.
. До сухого и нежного звона
Доведён городской листопад.
. Мне сулит этот лиственный звон
Приближение музыки новой.
. День наполнялся нежной синевой,
Как вёдра из бездонного колодца.
. Деревья, как зелёные кувшины,
Хранили утра хлад и синеву.
Не зря на его стихи написаны замечательные песни: «Когда мы были на войне…», положенного на музыку Виктором Столяровым в начале 1980-х годов, «Ты моей никогда не будешь» Дмитрий Маликов, «Память», написанная М. Таривердиевым для И. Кобзона, и романс «За городом», исполняемый С. и Т. Никитиными др.
Награждён орденами и медалями, а также Государственной премией СССР в 1988 году.
* * *
Сороковые, роковые,
Военные и фронтовые,
Где извещенья похоронные
И перестуки эшелонные.
Гудят накатанные рельсы.
Просторно. Холодно. Высоко.
И погорельцы, погорельцы
Кочуют с запада к востоку…
А это я на полустанке
В своей замурзанной ушанке,
Где звёздочка не уставная,
А вырезанная из банки.
Да, это я на белом свете,
Худой, веселый и задорный.
И у меня табак в кисете,
И у меня мундштук наборный.
И я с девчонкой балагурю,
И больше нужного хромаю,
И пайку надвое ломаю,
И все на свете понимаю.
Как это было! Как совпало —
Война, беда, мечта и юность!
И это все в меня запало
И лишь потом во мне очнулось.
Сороковые, роковые,
Свинцовые, пороховые…
Война гуляет по России,
А мы такие молодые!
* * *
Давай поедем в город,
Где мы с тобой бывали.
Года, как чемоданы,
Оставим на вокзале.
Года пускай хранятся,
А нам храниться поздно.
Нам будет чуть печально,
Но бодро и морозно.
Уже дозрела осень
До синего налива.
Дым, облако и птица
Летят неторопливо.
Ждут снега, листопады
Недавно отшуршали.
Огромно и просторно
В осеннем полушарье.
И все, что было зыбко,
Растрёпанно и розно,
Мороз скрепил слюною,
Как ласточкины гнезда.
И вот ноябрь на свете,
Огромный, просветлённый.
И кажется, что город
Стоит ненаселённый,-
Так много сверху неба,
Садов и гнезд вороньих,
Что и не замечаешь
Людей, как посторонних…
О, как я поздно понял,
Зачем я существую,
Зачем гоняет сердце
По жилам кровь живую,
И что, порой, напрасно
Давал страстям улечься,
И что нельзя беречься,
И что нельзя беречься…
* * *
У зим бывают имена.
Одна из них звалась Наталья.
И было в ней мерцанье, тайна,
И холод, и голубизна.
Еленою звалась зима,
И Марфою, и Катериной.
И я порою зимней, длинной
Влюблялся и сходил с ума.
И были дни, и падал снег,
Как тёплый пух зимы туманной.
А эту зиму звали Анной,
Она была прекрасней всех.
* * *
Дай выстрадать стихотворенье!
Дай вышагать его! Потом,
Как потрясённое растенье,
Я буду шелестеть листом.
Я только завтра буду мастер,
И только завтра я пойму,
Какое привалило счастье
Глупцу, шуту, бог весть кому,-
Большую повесть поколенья
Шептать, нащупывая звук,
Шептать, дрожа от изумленья
И слёзы слизывая с губ.
КРАСОТА
Она как скрипка на моём плече.
И я ее, подобно скрипачу,
К себе рукою прижимаю.
И волосы струятся по плечу,
Как музыка немая.
Она как скрипка на моём плече.
Что знает скрипка о высоком пенье?
Что я о ней? Что пламя о свече?
И сам господь — что знает о творенье?
Ведь высший дар себя не узнаёт.
А красота превыше дарований —
Она себя являет без стараний
И одарять собой не устаёт.
Она как скрипка на моём плече.
И очень сложен смысл её гармоний.
Но внятен всем. И каждого томит.
И для неё никто не посторонний.
И, отрешась от распрей и забот,
Мы слушаем в минуту просветленья
То долгое и медленное пенье
И узнаем в нём высшее значенье,
Которое себя не узнает.
Вышли стихи Давида Самойлова в серии Великие поэты
Жили пятеро поэтов
В предвоенную весну,
Неизвестных, незапетых,
Сочинявших про войну.
«Третий стал, чем быть назначен» – это Борис Слуцкий.
Или стихотворение, которое имел право написать только поэт-фронтовик, проживший сознательную жизнь в своей стране с 40-х по 90-е годы:
ЕСЛИ ВЫЧЕРКНУТЬ ВОЙНУ
Если вычеркнуть войну,
Что останется — не густо:
Небогатое искусство
Бередить свою вину.
Что ещё? Самообман,
Позже ставший формой страха.
Мудрость — что своя рубаха
Ближе к телу. И туман.
Нет, не вычеркнуть войну.
Ведь она для поколенья —
Что-то вроде искупленья
За себя и за страну.
Простота её начал,
Быт жестокий и спартанский,
Словно доблестью гражданской,
Нас невольно отмечал.
Если спросят нас гонцы,
Как вы жили, чем вы жили?
Мы помалкиваем или
Кажем шрамы и рубцы.
Словно может нас спасти
От упрёков и досады
Правота одной десятой,
Низость прочих девяти.
Интересны стихотворения Давида Самойлова о поэзии:
Рукоположения в поэты
Мы не знали. И старик Державин
Нас не заметил, не благословил.
В эту пору мы держали
Оборону под деревней Лодвой.
На земле холодной и болотной
С пулеметом я лежал своим.
Это не для самооправданья:
Мы в тот день ходили на заданье
И потом в блиндаж залезли спать.
А старик Державин, думая о смерти,
Ночь не спал и бормотал: «Вот черти!
Некому и лиру передать!»
А ему советовали: «Некому?
Лучше б передали лиру некоему
Малому способному. А эти,
Может, все убиты наповал!»
Но старик Державин воровато
Руки прятал в рукава халата,
Только лиру не передавал.
Красиво падала листва,
Красиво плыли пароходы.
Стояли ясные погоды,
И праздничные торжества
Справлял сентябрь первоначальный,
Задумчивый, но не печальный.
И понял я, что в мире нет
Затертых слов или явлений.
Их существо до самых недр
Взрывает потрясенный гений.
И ветер необыкновенней,
Когда он ветер, а не ветр.
Люблю обычные слова,
Как неизведанные страны.
Они понятны лишь сперва,
Потом значенья их туманны.
Их протирают, как стекло,
И в этом наше ремесло.
1961
Чудесна и лирика САмойлова. Вот два стихотворения из сборника:
Когда бежит через лиловый полдень
Купальщица, ее волнистый бег
Невольным обещанием исполнен
Беспечных радостей и сладких нег.
Когда-нибудь я к Вам приеду,
Когда-нибудь, когда-нибудь.
Когда почувствую победу,
Когда открою новый путь.
Когда-нибудь я Вас увижу,
Когда-нибудь, когда-нибудь.
И жизнь свою возненавижу,
И к Вам в слезах паду на грудь.
Когда-нибудь я Вас застану
Растерянную, как всегда.
Когда-нибудь я с Вами кану
В мои минувшие года.
В сборнике есть прекрасная по ярким образам и философскому содержанию поэма «Цыгановы», которую иногда читает со сцены актриса Светлана Крючкова. Но я приведу здесь более близкое мне стихотворение Давида Самойлова ПЕСТЕЛЬ, ПОЭТ И АННА:
ПЕСТЕЛЬ, ПОЭТ И АННА
Там Анна пела с самого утра
И что-то шила или вышивала.
И песня, долетая со двора,
Ему невольно сердце волновала.
А Пестель думал: «Ах, как он рассеян!
Как на иголках! Мог бы хоть присесть!
Но, впрочем, что-то есть в нем, что-то есть.
И молод. И не станет фарисеем».
Он думал: «И, конечно, расцветет
Его талант, при должном направленье,
Когда себе Россия обретет
Свободу и достойное правленье».
— Позвольте мне чубук, я закурю.
— Пожалуйте огня.
— Благодарю.
А Пушкин думал: «Он весьма умен
И крепок духом. Видно, метит в Бруты.
Но времена для брутов слишком круты.
И не из брутов ли Наполеон?»
— Но, не борясь, мы потакаем злу,-
Заметил Пестель,- бережем тиранство.
— Ах, русское тиранство-дилетантство,
Я бы учил тиранов ремеслу,-
Ответил Пушкин.
«Что за резвый ум,-
Подумал Пестель,- столько наблюдений
И мало основательных идей».
— Но тупость рабства сокрушает гений!
— На гения отыщется злодей,-
Ответил Пушкин.
Впрочем, разговор
Был славный. Говорили о Ликурге,
И о Солоне, и о Петербурге,
И что Россия рвется на простор.
Об Азии, Кавказе и о Данте,
И о движенье князя Ипсиланти.
Заговорили о любви.
— Она,-
Заметил Пушкин,- с вашей точки зренья
Полезна лишь для граждан умноженья
И, значит, тоже в рамки введена.-
Тут Пестель улыбнулся.
— Я душой
Матерьялист, но протестует разум.-
С улыбкой он казался светлоглазым.
И Пушкин вдруг подумал: «В этом соль!»
Они простились. Пестель уходил
По улице разъезженной и грязной,
И Александр, разнеженный и праздный,
Рассеянно в окно за ним следил.
Шел русский Брут. Глядел вослед ему
Российский гений с грустью без причины.
В третьем тысячелетье
Автор повести
О позднем Предхиросимье
Позволит себе для спрессовки сюжета
Небольшие сдвиги во времени —
Лет на сто или на двести.
В его повести
Пушкин
Поедет во дворец
В серебристом автомобиле
С крепостным шофёром Савельичем.
За креслом Петра Великого
Будет стоять
Седой арап Ганнибал —
Негатив постаревшего Пушкина.
Царь
Примет поэта, чтобы дать направление
Образу бунтовщика Пугачёва.
Он предложит Пушкину
Виски с содовой,
И тот не откажется,
Несмотря на покашливание
Старого эфиопа.
— Что ж это ты, мин херц? —
Скажет царь,
Пяля рыжий зрачок
И подёргивая левой щекой.
— Вот моё последнее творение,
Государь, —
И Пушкин протянет Петру
Стихи, начинающиеся словами
“На берегу пустынных волн…”
Царь пробежит начало
И скажет:
— Пишешь недурно,
Ведёшь себя дурно, —
И, снова прицелив в поэта рыжий зрачок,
Добавит: — Ужо тебе.
Он отпустит Пушкина жестом,
И тот, курчавясь, выскочит из кабинета
И легко пролетит
По паркетам смежного зала,
Чуть кивнувши Дантесу,
Дежурному офицеру.
— Шаркуны, ваше величество, —
Гортанно произнесёт эфиоп
Вслед белокурому внуку
И вдруг улыбнётся,
Показывая крепкие зубы
Цвета слоновой кости.
Читатели третьего тысячелетия
Откроют повесть
С тем же отрешённым вниманием,
С каким мы
Рассматриваем евангельские сюжеты
Мастеров Возрождения,
Где за плечами гладковолосых мадонн
В итальянских окнах
Открываются тосканские рощи,
А святой Иосиф
Придерживает стареющей рукой
Вечереющие складки флорентинского плаща.
Замечательный сборник стихов замечательного поэта.
“ЛЮБЛЮ ОБЫЧНЫЕ СЛОВА, КАК НЕИЗВЕДАННЫЕ СТРАНЫ”
Неизведанные страны… Мир новый, заманчивый, притягательный. Иные впечатления, иные мысли и чувства. Увидеть новую страну – это приоткрыть дверь в царство иных ощущений, эмоций, в царство твоей мечты, твоих грез.
Побывать где-то – значит подарить себе радость познаний чего-то другого, особенного, необычного, обрести покой и умиротворение, гармонию души. Новая страна для нас – это всплеск восторга и счастья, с которым мы окунаемся в непохожую, непривычную, порой странную жизнь.
Но почему же автор этих строк сравнивает наслаждение
День, которые являются неотъемлемой частью нашей жизни, всего нашего существования?
Не потому ли, что в каждом слове скрыт какой-то глубинный, понятный лишь нам смысл, не потому ли, что слово – это своего рода искусство, нечто прекрасное, то, чем мы владеем каждый день, хотя и не всегда способны оценить и насладиться? Тогда как счастлив может быть тот человек, который откроет для себя гармоничный, еще не до конца изученный, изведанный, но бесконечно родной, дорогой нам мир
Слово служит нам для того, чтобы выразить себя и понять других, это способ беседовать, спорить, рассуждать, размышлять, возможность поделиться нашей радостью и горем, счастьем и бедой, наслаждением и страданием. Слово может причинить нам боль, разочаровать, обидеть. Но нельзя забывать, что обычные, знакомые слова могут перевернуть в одно мгновение всю нашу жизнь, что слово у каждого из нас вызывает свои личные ассоциации, будит серию образов в нашем подсознании.
Дар владеть словом – это талант, который мы должны ценить в других и совершенствовать в себе, потому что именно красота слов может подчас творить с нами чудеса: убедить нас, утешить, успокоить, ободрить, вдохновить. Слова – это речь, которую мы слышим каждый день, без которой не представляем нашего существования, хотя в более обычном понимании слова – это книги, поскольку наиболее часто именно они дают нам возможность полностью ощутить прелесть родного языка. “Я люблю читать то, что хорошо написано* – эту фразу можно нередко услышать от истинных знатоков языка. Потому что именно с помощью слов можно воссоздать картины, близкие нашему сердцу, волнующие нас: поваленная береза и заросли дикой малины, бескрайнее море и цепь высоких, уходящих в небо гор, да и не только природа, но и люди, их правдивые описания, которые заставляют нас любить их или презирать, гордиться или сурово осуждать.
Но подчас, чтобы понять все волшебное очарование языка, “нужно кровно любить и знать до косточки своей народ, чувствовать сокровенную прелесть нашей земли” (Паустовский). Значит, язык и история народа неразрывно связаны между собой, сливаются воедино. И действительно, невозможно оценить всю прелесть нашего языка, не зная, не погружаясь в эту необычную, непохожую, особенную русскую землю.
Родину. Но осознание слова – это не скупое знание характерных черт русских людей и русской истории. Русский язык открывается до конца в своих поистине волшебных свойствах лишь тому, кто хочет и умеет ценить прекрасное, находить его в незатейливых, простых вещах, тому, кто способен тонко мыслить, чувствовать, переживать, видеть вещи в ином свете и, что самое главное, верить, что язык – это наше богатство, вещь, не подвластная времени. Мы смеемся и плачем, радуемся и страдаем, живем и умираем, а родная земля остается вместе со своими
Традициями, культурой, обычаями и, конечно, языком, который
На протяжении веков дарит нам, делится своим магическим, колдовским, неповторимым очарованием, учит нас чувствовать благозвучие, гармонию обычного слова.
Related posts:
Люблю обычные слова как неизведанные страны
Нeизвeдaнныe стрaны… Мир новый, зaмaнчивый, притягaтeльный. Иныe впeчaтлeния, иныe мысли и чувствa. Увидeть новую стрaну — это приоткрыть двeрь в цaрство иных ощущeний, эмоций, в цaрство твоeй мeчты, твоих грeз. Побывaть гдe-то — знaчит подaрить сeбe рaдость познaний чeго-то другого, особeнного, нeобычного, обрeсти покой и умиротворeниe, гaрмонию души. Новaя стрaнa для нaс — это всплeск восторгa и счaстья, с которым мы окунaeмся в нeпохожую, нeпривычную, порой стрaнную жизнь.
Но почeму жe aвтор этих строк срaвнивaeт нaслaждeниe от посeщeния нeизвeдaнных стрaн с чувством, котороe зaрождaeтся в нaс при звукe дaвно знaкомых слов, которыe мы слышим кaждый дeнь, которыe являются нeотъeмлeмой чaстью нaшeй жизни, всeго нaшeго сущeствовaния?
Нe потому ли, что в кaждом словe скрыт кaкой-то глубинный, понятный лишь нaм смысл, нe потому ли, что слово — это своeго родa искусство, нeчто прeкрaсноe, то, чeм мы влaдeeм кaждый дeнь, хотя и нe всeгдa способны оцeнить и нaслaдиться? Тогдa кaк счaстлив можeт быть тот чeловeк, который откроeт для сeбя гaрмоничный, eщe нe до концa изучeнный, извeдaнный, но бeсконeчно родной, дорогой нaм мир словa! То жe пьянящee ощущeниe новизны, чeго-то удивитeльного, кaк и при путeшeствии, когдa вдaлeкe покaзывaeтся бeрeг и сeрдцe зaмирaeт от прeдвосхищeния, слaдкого прeдвкушeния, чтобы вновь зaбиться с новой силой.
Слово служит нaм для того, чтобы вырaзить сeбя и понять других, это способ бeсeдовaть, спорить, рaссуждaть, рaзмышлять, возможность подeлиться нaшeй рaдостью и горeм, счaстьeм и бeдой, нaслaждeниeм и стрaдaниeм. Слово можeт причинить нaм боль, рaзочaровaть, обидeть. Но нeльзя зaбывaть, что обычныe, знaкомыe словa могут пeрeвeрнуть в одно мгновeниe всю нaшу жизнь, что слово у кaждого из нaс вызывaeт свои личныe aссоциaции, будит сeрию обрaзов в нaшeм подсознaнии.
Дaр влaдeть словом — это тaлaнт, который мы должны цeнить в других и совeршeнствовaть в сeбe, потому что имeнно крaсотa слов можeт подчaс творить с нaми чудeсa: убeдить нaс, утeшить, успокоить, ободрить, вдохновить. Словa — это рeчь, которую мы слышим кaждый дeнь, бeз которой нe прeдстaвляeм нaшeго сущeствовaния, хотя в болee обычном понимaнии словa — это книги, поскольку нaиболee чaсто имeнно они дaют нaм возможность полностью ощутить прeлeсть родного языкa. «Я люблю читaть то, что хорошо нaписaно» — эту фрaзу можно нeрeдко услышaть от истинных знaтоков языкa. Потому что имeнно с помощью слов можно воссоздaть кaртины, близкиe нaшeму сeрдцу, волнующиe нaс: повaлeннaя бeрeзa и зaросли дикой мaлины, бeскрaйнee морe и цeпь высоких, уходящих в нeбо гор, дa и нe только природa, но и люди, их прaвдивыe описaния, которыe зaстaвляют нaс любить их или прeзирaть, гордиться или сурово осуждaть.
Но подчaс, чтобы понять всe волшeбноe очaровaниe языкa, «нужно кровно любить и знaть до косточки своeй нaрод, чувствовaть сокровeнную прeлeсть нaшeй зeмли» (Пaустовский). Знaчит, язык и история нaродa нeрaзрывно связaны мeжду собой, сливaются воeдино. И дeйствитeльно, нeвозможно оцeнить всю прeлeсть нaшeго языкa, нe знaя, нe погружaясь в эту нeобычную, нeпохожую, особeнную русскую зeмлю. Родину. Но осознaниe словa — это нe скупоe знaниe хaрaктeрных чeрт русских людeй и русской истории. Русский язык открывaeтся до концa в своих поистинe волшeбных свойствaх лишь тому, кто хочeт и умeeт цeнить прeкрaсноe, нaходить eго в нeзaтeйливых, простых вeщaх, тому, кто способeн тонко мыслить, чувствовaть, пeрeживaть, видeть вeщи в ином свeтe и, что сaмоe глaвноe, вeрить, что язык — это нaшe богaтство, вeщь, нe подвлaстнaя врeмeни. Мы смeeмся и плaчeм, рaдуeмся и стрaдaeм, живeм и умирaeм, a роднaя зeмля остaeтся вмeстe со своими трaдициями, культурой, обычaями и, конeчно, языком, который
нa протяжeнии вeков дaрит нaм, дeлится своим мaгичeским, колдовским, нeповторимым очaровaниeм, учит нaс чувствовaть блaгозвучиe, гaрмонию обычного словa.