Метафора метонимия как выразительные средства языка

В чем отличия между метафорой и метонимией, примеры и сравнение понятий

В русском языке используется множество инструментов, которые позволяют украсить свою речь, сделать ее более глубокой и наполнить яркими образами. Они активно применяются в художественной литературе. При этом далеко не всем известно, как правильно определять эти приемы. Так, отличия метафоры и метонимии затрагивают немало аспектов. Потому так важно с ними разобраться.

Что такое метафора

Под этим термином понимают один из тропов, который создает образность и выразительность художественного стиля речи. Метафора возникает там, где писатель хочет создать при помощи слов яркий художественный образ. При этом он подбирает их так, что название одного предмета переносится на другой.

Такой перенос возможен, поскольку оба предмета обладают точками соприкосновения – определенным сходством в каком-то аспекте. К примеру, они могут совпадать по форме. В таком случае можно привести такие примеры:

Метафору нередко именуют скрытым сравнением. Этот литературный прием легко можно превратить в сравнительный оборот, используя союзы «будто», «словно», «как», «точно».

Понятие метонимии

Этот термин обладает древнегреческими корнями. Дословно его можно перевести как «переименование». Метонимией называют художественный прием, при котором одно слово или словосочетание меняется на другое. При этом оба находятся в определенной зависимости – к примеру, временной или пространственной.

По сути, метонимия представляет собой сближение или сопоставление понятий по смежности. При этом явление или предмет обозначают другими словами или понятиями. К примеру, «смычок запел» можно расшифровать как «скрипач заиграл на своем инструменте», «столовое серебро» – «столовая посуда из серебра».

Метонимия может состоять из похожих слов и иметь ту же суть. Однако звучание уже существенно отличается. Оно становится более лаконичным и поэтичным. При этом основной особенностью этого художественного приема считается использование замещающего слова в переносном смысле.

В чем отличия и примеры

Метафора отличается от метонимии целым рядом параметров. К основным критериям, которые нужно рассматривать в данном случае, относят следующее:

Еще лучше разобраться в отличиях рассматриваемых приемов помогут примеры. Если рассмотреть словосочетание «сладкий сон», удастся увидеть, что первое слово является метафорой. В прямом значении прилагательное «сладкий» может использоваться для продуктов питания.

Со здоровым сном это слово объединяют приятные ощущения, которые получает человек.

Если рассмотреть выражение «зал рукоплескал», можно сказать, что в нем речь идет о метонимии. На самом деле, фраза подразумевает, что хлопали зрители. При этом вместо людей в словосочетании используется помещение, в котором находилась публика.

Чтобы понять отличия между рассматриваемыми понятиями, стоит проанализировать выполняемые ими функции. К примеру, метафора помогает создавать эффектные и запоминающиеся образы, которые базируются на интересных и неожиданных ассоциациях. С ее помощью удается сделать язык намного выразительнее. При этом метонимия помогает быстрее озвучивать свои мысли. С ее помощью вместо длинной конструкции можно использовать буквально пару слов.

Таблица-сравнение

Ключевые отличия между рассматриваемыми понятиями сведены в таблицу:

Выводы

Метафора и метонимия представляют собой эффективные приемы, которые часто применяются в русском языке. При этом они отличаются по принципам построения и выполняемым функциям.

Источник

Изобразительно-выразительные средства языка – что это такое, как в них разобраться и зачем они вообще нужны

Слова и словосочетания, которые делают художественную речь более яркой и выразительной.

Сегодня мы будем говорить про изобразительно-выразительные средства. Вы узнаете, что это, зачем они нужны и как легко отличать один тип ИВС от других. Начнем с самых популярных. Я буду простым языком вам объяснять суть каждого средства и приводить примеры.

Метафора

Когда два предмета сравниваются между собой без слов «как», «словно», «будто». Поэтому ее в школе часто называют «скрытым сравнением».

Например. Вот решил Арсений Тарковский написать стихотворение о том, что жизнь очень быстро проходит. Как написать так, чтобы ярко передать эти чувства быстротечности жизни? Какой такой образ подобрать?

И он написал: «Вот и лето прошло». Дальше по ходу стихотворения мы понимаем, что в нем речь вообще не о лете, а о жизни. «Жизнь брала под крыло, берегла и спасала…». Лето – это метафора. Жизнь – как лето.

Более простые примеры. Волны шепчутся между собой – метафора, потому что волны издают такие звуки, которые «как шепот». Автомобиль летит по дороге – метафора, потому что он просто едет так быстро, что кажется – «летит».

Еще больше примеров вы найдете в моей статье про метафору.

Олицетворение

Надо запомнить, что это тоже метафора, разновидность метафоры. Олицетворение – это когда неживой предмет в художественном тексте изображен как живой.

Из песни Кадышевой: «Метель обвенчала горячие губы и клятвы до гроба в любви». Метель не живая, она ничего в принципе делать не может, а в песне она вдруг «венчает».

«На улице выл ветер». Ветер тоже неодушевленный. Он просто дует так, что кажется «воет». И когда мы читаем «ветер воет», нам кажется, что он какой-то живой, как будто это волк воет, а не ветер. Вот и получается олицетворение.

Сравнение

Это уже открытое сравнение двух предметов. Помните, как ведет себя «буря» у Пушкина? «То как зверь она завоет, то заплачет как дитя». Буря сравнивается то со зверем, то с ребенком.

Или, например, из песни, которую поет Алла Пугачева: «А ты такой холодный, как айсберг в океане». Человек сравнивается с айсбергом.

Эпитет

Это определение в переносном смысле. Запоминайте так. Эпитет – это определение, про которое можно спросить: «Как так?». «Синеглазый василек» – как так? Как он может быть синеглазым, у него что, глаз есть?

«У этого мальчика золотое сердце» – как так? Оно что, из золота? Как же оно кровь перегоняет? «Острый месяц» – как так? Я могу его взять и хлеб порезать что ли?

А вот про «деревянный стол» мы не будем спрашивать «как так?». Ежу понятно, что он деревянный, потому что из дерева.

У меня есть статья, где я учу отличать эпитеты от обычных определений. Обязательно прочитайте, чтобы не путаться.

Метонимия

Это когда вы вместо одного предмета называете тот, который с ним «смежен». Смежный – то есть предметы соприкасаются. Например, вы говорите: «Я выпил шесть стаканов [молока]». Понятно же, что вы не стаканы пили, а молоко, которое в них было налито. Но молоко и стаканы «смежны» друг с другом, они соприкасаются, молоко налито в эти самые стаканы, поэтому ваш слушатель легко поймет, о чем речь.

Еще мне очень нравится вот такой пример – из Блока: «И каждый из мрака смотрел и слушал, как белое платье пело в луче». Понятно, что поет не платье, а девушка, на которой это платье надето.

Или вот я показываю на шкаф с книгами и говорю: «За десять лет весь шкаф прочитал». Мой слушатель поймет, что речь не о шкафе, а о книгах, которые в нем стоят. Тут тоже налицо «смежность» – шкаф и книги соприкасаются.

«Весь зал нам хлопал» – это метонимия, потому что хлопают люди, которые находятся в зале. Люди заменились на зал, потому что они «в смежности» друг с другом.

Подробнее – в моей статье про метонимию.

Гипербола

Это преувеличение. Она используется тогда, когда человек хочет сказать о своих чувствах. В мультике «Тачки» есть такой момент – Молния МакКуин сделал в маленьком городке дорогу и когда один из автомобилей прокатился по ней, он с восторгом произнес: «Я такой дороги не видел сто лет!» Вот, типичная гипербола.

Или другой пример – из Ледникового периода. Ленивец устал идти по какой-то там тропинке и говорит: «Я сейчас умру!» Он не умрет, конечно. Просто он сильно устал и «гиперболизирует» вот эти свои чувства.

Литота

Тут уже обратный эффект. Гипербола преувеличивала, а литота преуменьшает. Например, на биологии учительница как-то раз рассказывала нам, что у самой маленькой женщины был рост 52 сантиметра. И учительница сказала: «женщина-кукла». Это как раз была литота.

В сказках тоже есть много подобных литот. Вспомните, например, дюймовочку. Почему ее так называли? Потому что она ростом была с дюйм – 2,54 сантиметра. Сюда же относится и мальчик-с-пальчик.

Когда у человека денег «кот наплакал» – это тоже литота. Когда от дома до школы «рукой подать» или темп работы у учеников «черепаший» – это все аналогичные литоты.

Ирония

Когда вы даете предмету противоположную характеристику. И получается немного комично. Например, приходит к вам гость, и вы говорите: «Милости прошу в мой царский дворец». Хотя у вас маленький-маленький деревянный домик.

Или: «приступайте к пиршеству» – а на столе просто тарелка супа с фрикадельками, сметана и хлеб.

Или: «Я ее люблю, как собака палку». Понятное дело, что собака палку вообще не любит.

Аллегория

Ее еще называют иносказанием. Тут смотрите, в чем дело. Берется что-то абстрактное, например, какое-то качество человека, и превращается в конкретный предмет. Например, взяли качество «трусость» и сделали конкретный предмет – «зайца». Заяц – это аллегорический образ трусости.

Лиса в народных сказках часто воплощает хитрость, козел – тупость, баран – упертость, волк – злобу, жестокость.

И когда мы читаем в сказках про всех этих животных, мы понимаем, что речь-то идет о человеке, о его личностных качествах.

Оксюморон

Одни ученые в этом слове ставят ударение на «ю», другие на «о». В Викисловаре – на «ю».

Это средство выразительности представляет собой совмещение абсолютно противоположных признаков. Например, у Камю в романе «Посторонний» герой говорит монаху: «Вы живой мертвец!»

Как так может быть? Никак. Несовместимые вещи. Оксюморон.

Перифраза

Когда мы берем одно слово и заменяем его описательным оборотом, который всем понятен. Например, город на Неве – это что? Это Петербург.

А черное золото? Это нефть. А канцелярская крыса? Это офисный работник, чиновник.

Перифразы позволяют по сто раз не повторять одно и то же слово и при этом дают возможность выразить дополнительные оттенки смысла, дать предмету эмоциональную оценку.

Антитеза, или контраст

Антитезы – это противопоставление одних предметов другим. Самый простой пример – рассказ Чехова «Толстый и тонкий». Там противопоставляются два чиновника, причем антитеза проявляется во всем: во внешнем виде, в манере поведения, в речи.

Еще раз приведу цитату из стихотворения Блока: «И каждый из мрака смотрел и слушал, как белое платье пело в луче». Тут помимо метонимии есть еще и яркая антитеза: мрак и луч света. Так и представляешь вот эту тьму в храме и луч света на белом платье.

У Верки Сердючки есть песня: «Ты на север, я – на юг». Тоже антитеза.

Анафора

Это когда строки стихотворения начинаются одинаково. Например, строчки из песни группы «Високосный год»: «Мы могли бы служить в разведке, // Мы могли бы играть в кино». Как видите, две строки начинаются с одних и тех же слов – перед нами анафора.

Из песни Кадышевой: «Зачем это лето в снегах я ждала? // Зачем я рябиной весною цвела?» – тоже анафора.

Градация

Когда какие-то слова располагаются в порядке уменьшения или увеличения признака. Например: «Мы просили, умоляли, заклинали, но все было тщетно». Видите, тут идет как бы нарастание силы действия. Сначала просто просят, потом уже умоляют, а потом заклинают сделать что-либо.

Другой пример – из Есенина: «Не жалею, не зову, не плачу». Жалеть – это одно, звать – уже другое, нечто более сильное. Плакать – тем более.

Инверсия

Она наблюдается в двух случаях:

Инверсия нужна для того, чтобы сделать акцент на каком-то слове, поставить на него логическое ударение. Она делает художественные тексты более яркими.

Подробнее читайте в статье про инверсию.

Параллелизм

Когда предложения строятся одинаково. Например, у Лермонтова: «Под ним струя светлей лазури, над ним луч солнца золотой». Сначала идет обстоятельство места (под ним или над ним), затем подлежащее (струя или луч), определение (светлей лазури, золотой).

Из песни, которую поет Шуфутинский: «Я уезжаю во вторник, ты приезжаешь в четверг». Тоже абсолютно одинаковое построение: подлежащее, сказуемое, обстоятельство времени.

Парцелляция

Она появляется тогда, когда автор намеренно дробит связанный текст на части. Например: «На улице лежал снег. Белый. Холодный. Он обжигал руки. Как пламя».

Парцелляция нужна для того, чтобы заставить читателя делать паузы на точках и задумываться о смысле каждого фрагмента текста.

Риторический вопрос

Когда человек задает вопрос, на который не надо отвечать. Вопрос, не требующий ответ. Например, вот у Витаса в песне есть такие строки: «Сколько же еще мне дорог предстоит пройти?» Он не ждет ответа на этот вопрос, когда задает его. Да никто ему и не ответит, потому что никто не знает.

Другой пример: «Зачем мне лгать самому себе?» – тоже вопрос, который не требует ответа. Этот вопрос человек задает как бы своему внутреннему Я.

Риторическое обращение

Когда вы обращаетесь к кому-то, хотя знаете, что этот кто-то вам не ответит. Он не может ответить вообще в принципе. У Жуковского, например: «Безмолвное море, лазурное море, открой мне глубокую тайну твою».

Или: «Не боли, душа». Или вот Есенин обращается к краю: «Край ты мой заброшенный…». Ждет ли он, что край ему ответит? Нет, конечно.

Умолчание

Эти когда в тексте многоточие – три точки. То есть автор хотел сказать какую-то мысль, но «умолчал» о ней, переключился на что-то другое.

Умолчаний очень много, например, в речи Глеба Капустина – героя рассказа Шукшина «Срезал». Цитирую: «Я с удовольствием тоже посмеюсь вместе с вами…», «Проблемы нету, а эти…», «Потому что, если… Хорошо!» – вот так почти в каждой реплике.

Функции изобразительно-выразительных средств

Они вызывают у человека чувство эстетического наслаждения. Вы читаете текст и наслаждаетесь, получаете удовольствие. А бывает даже так, что отдельные строки сами собой «запоминаются», остаются в вашей памяти. Именно потому, что они «запали вам в душу».

ИВС помогают автору лучше выражать свою мысль и быть убедительным. Автор подбирает яркие сравнения, метафоры, аллегории и заставляет своего читателя задумываться, размышлять над чем-то, ненавязчиво убеждает его в своей правоте.

Полезные материалы по теме

Советую вам посмотреть несколько моих статей по лексике. Они все небольшие, но я там разбираю трудные моменты, в которых дети практически всегда путаются.

И саму статью про лексику прочитайте тоже.

Подпишитесь на мою рассылку. В ближайшие месяцы будет еще много новых статей по русскому и литературе, я постараюсь разобрать в том числе и практические темы – как делать разные виды разборов, правильно строить схемы предложений и пр. Рассылка позволит мне держать вас в курсе и высылать ссылочки на новые публикации.

Посмотрите обязательно подборки с курсами по подготовке к ОГЭ, ЕГЭ и ВПР. Там очень хорошие материалы, большинство занятий проводится в групповом формате. Учиться можно «из дома», не тратя время на дорогу до репетитора. Это комфортно, удобно и экономно.

Рекомендую вам учебник «Русский язык. Теория. 5-9 класс». Он мне особенно нравится, потому что в нем собрана вся теория, которую вы должны изучить в школе. А упражнений нет, они вынесены в отдельные книги. Это такой универсальный справочник. Его надо приобрести, для начала просто прочитать, чтобы знать, где какая информация находится, а потом изучать темы, которые «западают».

Заключение

Это была статья о том, что такое изобразительно-выразительные средства. Смог ли я понятным языком объяснить вам материал, достаточно ли было примеров? Получится ли у вас теперь самостоятельно находить ИВС в тексте и правильно определять их тип?

Напишите, пожалуйста, свое мнение о статье в комментариях, чтобы я мог ее доработать.

Источник

I. Метафора, метонимия, синекдоха

ИЗОБРАЗИТЕЛЬНО-ВЫРАЗИТЕЛЬНЫЕ СРЕДСТВА ЯЗЫКА

Лекция №8

I. Метафора, метонимия,синекдоха.

II. Аллегория, гипербола, литота, олицетворение, перифраз, ирония, оксюморон.

Метафора– это слово или выражение, которое употребляется в переносном значении на основе сходства в каком-либо отношении двух предметов или явлений. Метафоры по праву могут претендовать на главенствующую роль среди всех тропов. В основе любой метафоры лежит неназванное сравнение одних предметов с другими, связанными в нашем представлении с совершенно иным кругом представлений. Так, огненный цвет гроздьев рябины поэт сравнил с пламенем, и родилась метафора: горит костер рябины красной. Но в отличие от обычного сравнения, которое двучленно, метафора одночленна, что создает компактность и образность употребления слова.

Возможность развития в слове переносных значений создает мощный противовес образованию бесконечного числа новых слов. «Метафора выручает словотворчество: без метафоры словотворчество было бы обречено на непрерывное производство все новых и новых слов и отяготило бы человеческую память неимоверным грузом» (Парандовский, 1972).

Рассмотрим эти явления на конкретных примерах.

Перенос наименований по сходству внешних признаков, места расположения, формы предметов, вкуса, а также выполняемых функций происходит в результате возникновения сходных образных ассоциаций между предметом, уже имеющим наименование, и новым, который нужно назвать. Именно таким образом возникли, например, переносные значения слов дно (морское дно – глазное дно, сходство места расположения), яблоко (антоновское яблоко –глазное яблоко, сходство формы) и т.д. Перенос подобного типа называется м е т а ф о р и ч е с к и м.

Метафорическим типом переноса названий, возникающих в результате уподобления по сходству, являются такие значения слов, образность которых еще вполне ощутима: закипать – «приходить в состояние сильного возбуждения», докатиться – «дойти до унизительного состояния», а также значения, образность которых как бы «угасла» и давно не ощущается. Однако она в слове есть и заключена в самом факте сравнительного переноса названия с одного предмета на другой, т.е. в тех сходных ассоциациях, которые возникают при использовании слова в переносном значении; ср.: нос человека – нос корабля, хвост птицы – хвост самолета, лапка птицы – лапка швейной машины и т. д.

Как известно, сам термин «метафора» используется в двух значениях – как результат и – реже – как процесс. Именно этот последний, деятельностный аспект метафоры самым непосредственным образом связан с человеческим фактором в языке: благодаря ему, в языковых средствах запечатлевается все то национально-культурное богатство, которое накапливается языковым коллективом в процессе его исторического развития.

Существуют достаточно общие принципы, в соответствии с которыми сознание человека, антропоцентрическое по своей природе, организует непредметную действительность по аналогии с пространством и временем мира, данного в непосредственных ощущениях. Так, пространственные координаты осмысляются как высокое или низкое в человеке, то, что впереди осознается как будущее, а оставшееся позади – как прошлое: проявление благородного начала обозначается посредством прилагательного высокий (высокие чувства, стремления, помыслы), недобрые замыслы обозначаются как низкие и низменные (низменные чувства, низкие побуждения, мысли); ориентация вправо мыслится как «истинный» путь – праведный или правильный, как правда; верх воспринимается как кульминация некоторого (обычно приятного) состояния (быть на верху блаженства, на седьмом небе, в зените славы), а низ – как символическое пространство «грехопадения» (ср. готовность провалиться от стыда, сквозь землю, ср. также низвергнуть, низложить, опускаться на дно жизни и т.п.).

По антропоцентрическому канону создается та «наивная картина мира», которая находит выражение в самой возможности мыслить явления природы или абстрактные понятия как «опредмеченные» константы, как лица или живые существа, обладающие антропоморфными, зооморфными и т.п. качествами, динамическими и ценностными свойствами, например: Дождь идет. Червь сомнения подтачивает его волю. Сомнение гложет меня. Радость охватила мою душу. Он настоящий медведь.

Антропометрический принцип, согласно которому «человек –мера всех вещей» проявляется в создании эталонов, или стереотипов, которые служат своего рода ориентирами в количественном или качественном восприятии действительности. Так, в русском языке слово бык служит и для обозначения здорового, мощного человека, но обычно мужчины, а не женщины или ребенка, отсюда невозможность выражений Катя здорова как бык; Ребенок здоров как бык; осел употребляется для характеристики упрямства человека, хотя у самого осла вряд ли такой «упрямый» норов и т.п.

Наблюдения над семантическими неологизмами новейшего времени (80 – 90 гг. 20 в.), возникшими в результате метафоризации, позволяют выделить две разновидности метафорического значения: новые значения, обусловленные потребностью номинации новых явлений, возникших в объективной действительности, или необходимостью развития синонимических средств языка (номинативно-когнитивная метафора), и новые значения, обусловленные потребностью эмоционально-экспрессивного обновления лексики (экспрессивная метафора).

В процессе исследования механизма образования номинативно-когнитивных метафор выделяются основные регулярные модели метафорического переноса, характерные для метафоризации настоящего времени.

В сфере имени существительного, которому свойственна самая высокая дериватогенная активность, наиболее продуктивны три метафорические модели: метафорический перенос, основанный на сходстве функций (сценарий визита, компьютерные пираты, телевизионный мост, прорисовка роли, вымывание населения, отмывание денег, валютная интервенция и др.); метафорический перенос, основанный на сходстве внешнего вида, размеров, величины предметов и явлений ( брюки бананы, шляпка таблетка, каблук морковка, сумка баул, транспортный коридор и др.); метафорический перенос, основанный на сходстве принципа внутреннего устройства, количества составляющих элементов ( производственная вертикаль, раунд переговоров, спектр деятельности, парадигма проблем и др.).

Менее разветвленная система метафорических значений свойственна имени прилагательному и глаголу.

В сфере имени прилагательного самыми продуктивными являются две модели: метафорический перенос, основанный на сходстве значимости признаков предметов и явлений (генетические предпосылки модернизации, живое исполнение песни, спальный район, прозрачные границы и др.); метафорический перенос, основанный на сходстве внутреннего устройства предметов и явлений (диффузный стиль моды, гибридные формы одежды, центробежные устремления, вертикальный контроль на производстве, горизонтальные связи предприятий и др.).

Метафорические значения глагола образуются по одной регулярной модели: метафорический перенос, основанный на сходстве функций (определиться с многопартийностью, вживлять идею, рецензировать вещи, отпустить цены, раскрутить певца и др.).

Экспрессивная метафора связана с экспрессивной функцией языка. Оценочно-образное переосмысление вносит в процесс метафоризации субъективный фактор, который в номинативно-когнитивной метафоре сведен до минимума, а в экспрессивной метафоре именно ради его экспликации и осуществляется метафорический перенос. Экспрессивная метафора апеллирует к чувствам человека, вызывает переживания, находит отклик в душе и, следовательно, создает экспрессивный эффект. Как правило, экспрессивная метафора получает стилистический статус –способность указывать на принадлежность новации к определенному функциональному стилю. Наблюдения показывают, что данный тип метафорического значения преобладает в публицистическом и разговорном стилях, а также свойствен жаргонной речи.

Богатство и безграничная возможность ассоциативного мышления человека создают образные метафорические значения, сопоставляя различные по сути предметы и явления. При этом экспрессивные метафоры чаще возникают при актуализации коннотативных компонентов значения. Например, на основе коннотативных признаков сформировалось новое значение у лексем пена (какие-либо несущественные, преходящие явления), жирок(резерв, запас), империя(громадные богатства, владения), кроссворд(что-либо трудное для понимания, загадочное), звонкий (привлекающий внимание, заметный), оседлать (познать, изучить что-либо) и др.

Часто образность сопровождается эмоциональными оценками, которые в семантической структуре экспрессивного слова оказываются взаимосвязанными, равно как связаны характеристика лица, предмета или явления и отношение к нему человека на экстралингвистическом уровне. На основании тесной взаимосвязи образного и эмоционально-оценочного компонентов формируются новые значения у следующих лексем: гранд (человек прославившийся, добившийся выдающихся результатов в какой-либо области), озон (что-либо благоприятное), якорь (что-либо надежное, стабильное, прочное) и др.

Отрицательная эмоциональная оценка реализуется в семантических новациях: содержанка (организация, финансируемая кем-, чем-либо), подкожный (утаенный, скрытый), деревянные рубли (быстро обесценивающиеся вследствие инфляции) и др.

Художники слова любят использовать метафоры, их употребление придает речи особую выразительность, эмоциональность.

В основу метафоризации может быть положено сходство самых различных признаков предметов: их цвета, формы, объема, назначения и т.д. Метафоры, построенные на основании сходства предметов в цвете, особенно часто используется для описания природы: в багрец и золото одетые леса (Пуш.), В дымных тучах пурпур розы, отблеск янтаря (Фет). Подобие формы предметов послужило основой таких метафор: ветви березы С.Есенин называл шелковыми косами, а, любуясь зимним нарядом, написал: На пушистых ветках снежною каймой распустились кисти белой бахромой. Сходство в назначении сравниваемых предметов отражено в таком образе из «медного всадника»: Природой здесь нам суждено в Европу прорубить окно (Пуш.).

Не всегда удается четко определить, в чем заключается сходство, положенное в основу метафоры. Это объясняется тем, что предметы, явления, действия могут сближаться не только на основании внешнего подобия, но и по общности производимого ими впечатления. Таково, например, метафорическое употребление глагола в отрывке из «Золотой розы» К. Паустовского: Писатель часто бывает удивлен, когда какой-нибудь давно и начисто позабытый случай или какая-нибудь подробность вдруг расцветают в его памяти именно тогда, когда они бывают необходимы для работы. Расцветают цветы, радуя человека своей красотой; такую же радость художнику приносит вовремя пришедшая на память деталь, необходимая для творчества.

Еще Аристотель заметил, что «слагать хорошие метафоры – значит подмечать сходство». Наблюдательный глаз художника слова находит общие черты в самых различных предметах. Неожиданность таких сопоставлений придает метафоре особую выразительность. Так что художественная сила метафор, можно сказать, находится в прямой зависимости от их свежести, новизны.

Некоторые метафоры часто повторяются в речи: Ночь тихо спустилась на землю; Зима окутала все белым покрывалом и т.д. Получая широкое распространение, такие метафоры тускнеют, их образное значение стирается. Не все метафоры стилистически равноценны, не всякая метафора выполняет художественную роль в речи.

Когда человек придумал название для изогнутой трубы – колено, он тоже использовал метафору. Но возникшее при этом новое значение слова не получило эстетической функции, цель переноса наименования здесь чисто практическая: назвать предмет. Для этого используются метафоры, в которых художественный образ отсутствует. В языке очень много таких («сухих») (или мертвых) метафор: хвостик петрушки, брюки-бананы, шляпка-таблетка, нос корабля, глазное яблоко, усы винограда, глазки картошки, ножки стола. Новые значения слов, развившиеся в результате такой метафоризации, закрепляются в языке и приводятся толковыми словарями. Однако «сухие» метафоры не привлекают внимания художников, выступая как обычные наименования предметов, признаков, явлений.

Особый интерес представляют развернутые метафоры, построенные на различных ассоциациях по сходству. Они возникают в том случае, когда одна метафора влечет за собой новые, связанные с ней по смыслу. Например: Отговорила роща золотая березовым веселым языком (Есен.); Вот охватывает ветер стаи волн объятьем крепким и бросает их с размаха в дикой злобе на утесы, разбивая в пыль и брызги изумрудные громады (Горьк.).

Развернутые метафоры – особенно яркое средство изобразительности речи.

Однако неверно было бы считать, что метафоризация уже сама по себе является признаком художественной речи. Иногда стиль, перегруженный художественными образами, производит плохое впечатление: кажется напыщенным, фальшивым.

Злоупотребляют метафоризацией нередко начинающие писатели, и тогда нагромождение тропов становится причиной стилистического несовершенства речи. Редактируя рукописи молодых авторов, М. Горький очень часто обращал внимание на их неудачные художественные образы: «Сгусток звезд, ослепительный и жгучий, как сотни солнц»; «После дневного пекла земля была горяча, как горшок, только что обожженный в печи искусным гончаром. Но вот в небесной печи догорели последние поленья. Небо стыло, и звенел обожженный глиняный горшок – земля».

Использование метафор как «украшающего», «орнаментального» средства особенно свидетельствует о неопытности и беспомощности писателя.

Лучшие русские писатели видели высшее достоинство художественной речи в благородной простоте, искренности и правдивости описаний. Они считали необходимым избегать ложного пафоса, манерности. «Простота, – писал В.Г. Белинский, – есть необходимое условие художественного произведения, по своей сути отрицающее всякое внешнее украшение, всякую изысканность».

Однако порочное стремление «говорить красиво» порой и в наше время мешает авторам просто и ясно выражать свои мысли. Неумелое использование метафор делает высказывание двусмысленным, придает речи неуместный комизм. Так, например, в школьных сочинениях можно встретить: «Хотя Кабаниха и не переваривала Катерину, этот хрупкий цветок, возросший в «темном царстве» зла, но ела ее поедом днем и ночью». Или: «Тургенев убивает своего героя в конце романа, занеся ему инфекцию в рану на пальце».

Подобное «метафорическое» словоупотребление наносит невосполнимый ущерб стилю, потому что развенчивается романтический образ, серьезное, а порой и трагическое звучание речи подменяется комическим. Таким образом, метафоры в речи должны быть только источником ее яркой образности, эмоциональности.

Метонимия (от греч. metonymia – «переименование») – это слово или выражение, которые употребляются в переносном значении на основе внешней или внутренней связи между двумя предметами или явлениями. Связь эта может быть:

1) между содержимым и содержащим: Я три тарелки съел (Кр.);

2) между автором и его произведением: … Белинского и Гоголя с базара понесут (Некр.);

3) между действием и орудием действия: Их села и нивы за буйный набег обрек он мечам и пожарам (П.);

4) между предметом и материалом, из которого предмет сделан: Не то на серебре – на золоте едал (Гр.)

5) между местом и людьми, находящимися на этом месте: Все поле охнуло (П.).

В отличие от метафорических переносов, метонимические сдвиги в семантической структуре слов более регулярны и продуктивны.

Как показывают наблюдения, в настоящий момент наибольшей продуктивностью отличается метонимический перенос в сфере имени существительного и прилагательного.

Для существительных самыми продуктивными являются следующие две модели: содержимое – содержащее (структура –государственное или коммерческое учреждение, предприятие, например: структуры банковские, экономические, образовательные и т.п.; белочки, зайчики — белорусские денежные знаки и др.); действие – место действия (пространство – единый комплекс каких-либо мероприятий на определенной территории, например: пространство единое, экономическое, правовое, информационное и т.п.; литературная гостиная –проведение вечеров, диспутов на литературные темы и др.).

Семантическое развитие слова на основе метонимии имеет ряд особенностей. Так, некоторые семантические неологизмы могут быть результатом двойного метонимического переноса. Например, новое значение существительного козырек – (шутл.) о начинающем службу выпускнике авиационного училища – возникло в процессе следующих переносов: щиток головного убора – головной убор –человек, носящий головной убор. При этом перенос щиток головного убора – головной убор, осуществляемый по модели часть – целое, выступает лишь как промежуточная ступень основного переноса, образования нового значения на промежуточном этапе не происходит. Основной перенос головной убор – человек, носящий его, осуществляется по модели объект (фуражка) – субъект (летчик), обладающий данным объектом. Кроме того, обозначение выпускника авиационного училища словом козырек актуализирует в новом значении коннотативные семы «молодой», «неопытный», «юнец», придающие шутливый оттенок лексеме и свидетельствующие о сопутствующей метафоризации метонимического значения за счет создания образности при его восприятии.

За счет двойного метонимического переноса происходит детерминологизация лингвистического термина номинация, который в новом значении обладает следующей дефиницией: отдельная категория, часть, раздел какого-либо мероприятия (обычно конкурса, концерта, фестиваля и т.п.), имеющий собственное название. Например: «Газманов уже трижды обладатель Национальной премии в области популярной музыки «Овация», последняя из которых была присуждена ему в прошлом году в номинации «Лучший поэт-песенник года» (Вечерняя Москва. 1995.10 марта).

Новое значение существительного возникло в результате двойной метонимизации: действие – результат действия – объект, связанный с результатом действия. Обозначение процесса наименования какого-либо объекта или его части переносится на само название данного объекта и одновременно на сам объект, получивший название.

В качестве источника образования новых значений в процессе семантической деривации могут выступать имена собственные. В частности, появление нового значения на основе развития семантики топонима Чернобыль происходит за счет метонимического переноса по типу название населенного пункта – событие, происшедшее в нем: Чернобыль – авария на Чернобыльской АЭС 26 апреля 1986 года, а также ее последствия. Например: «Чернобыль еще заставит не раз вспомнить о себе…Тихо, незаметно уходят «ликвидаторы», а мы постепенно забываем Чернобыль. Привыкли. Но – не надо забывать 26 апреля. Это не только их боль, но и наша» (Смена.1991.26апр.).

Данное метонимическое значение существительного Чернобыль, в свою очередь, стало мотивирующей базой двух образных употреблений:

1)Чернобыль – атомная электростанция, эксплуатация которой может повлечь за собой крупную аварию. Например: «Живем на земле, нашпигованной «чернобылями». Все мы – заложники атомных станций» (Известия.1990.8 ноября).

Данное употребление существительного возникло в результате метафорического расширения значения на метонимической основе: метонимический перенос авария – место, где она произошла, сопровождается обобщением единичной (Чернобыльской) АЭС до любой, на которой возможна авария;

2) Чернобыль – о катастрофе большого масштаба. Например: «У каждого свой Чернобыль … И Чернобыли нам творят не внешние враги» (Сов. культура.1990.17 ноября).

Второе контекстное значение топонима возникло за счет обобщения дифференциального видового компонента «авария на АЭС» до родового компонента «катастрофа большого масштаба».

Обращение, реализующее две функции – характеризации (субъективной оценки) адресата и его идентификации как получателя речи, охотно принимает как метафору, так и метонимию. В первом случае обращение приближается к назывному (точнее, «обзывному») предложению (ср. у Гоголя: Отсаживай, что ли, нижегородская ворона! – кричал чужой кучер). Во втором случае оно приближается к идентифицирующему (субъектному) имени (ср. у Гоголя: Эй, борода! а как проехать отсюда к Плюшкину, так, чтоб не мимо господского дома?).

Функционально двойственная позиция обращения открыта как для метафоры, так и для метонимии, из которых первая реализует субъективно-оценочные (предикатные) возможности обращения, а вторая – его способность идентифицировать адресата речи. Пример метонимий в обращении:

–Эй, бакенбарды, что вы в спину прете!

–Продвинься, шляпа! Как куда! Туда!

–Авоська, вы мне хлястик оторвете!

–Ой, на мозоль любимый, борода!

–Как, не бросал пятак! Вы, джинсы, бросьте!

–Портфель, вы весь шиньон помяли мне!

–Эй, зонтик! Уступите место трости… С ней и пенсне усядется вполне.

–Дубленка, я водителя не слышу; – Трещите как щипковый инструмент, потише малость – Сам интеллигент! – От интеллектуала слышу (из «Лит.газеты»).

К разновидности метонимии, как указывалось выше, относятся переносы, возникающие при назывании всего предмета по его части, и наоборот. Например, слово борода имеет основное прямое значение «волосы на нижней части лица, ниже губы, на щеках и на подбородке». Однако им нередко называют и человека, имеющего бороду. Причем это слово с данным метонимическим значением в контекстуальном употреблении может приобретать и другие оттенки значения. Так, бородой в разговорной речи называют человека с большим жизненным опытом: Тут на заседании надо бороду в председатели (Гладк.). В произведениях, посвященных Петру 1, запретившему боярам и служилым людям носить бороду, этим словом образно именуют противников его реформы: Петр должен был оставить Москву – там шипели против него бороды (Бел.).

Метонимические замены дают возможность более кратко сформулировать мысль. Например, опуская глагол болеть, часто спрашивают: «Что, прошло горло?»; «Прошла головка?» и т.д.

При обозначении времени метонимические замены также позволяют выразить мысль предельно кратко: Мы не виделись с Москвы (И. Тург. «Дворянское гнездо»); Мама после чая продолжала вязать ( И.Бунин «Митина любовь»).

Метонимия служит источником образности. Вспомним пушкинские строки:

Янтарь на трубах Цареграда, Фарфор и бронза на столе

И, чувств изнеженных отрада, духи в граненом хрустале.

Здесь поэт использовал название материалов для обозначения сделанных из них предметов при описании роскоши, окружавшей Онегина. Конечно, этим хрестоматийным строчками не исчерпываются случаи метонимии у А.Пушкина. Этот троп лежит в основе многих его замечательных образов. Например, создавая картины русского быта, он пишет: … И жаль зимы старухи, И, проводив ее блинами и вином, Поминки ей творим мороженым и льдом.

Как стилистический прием метонимию следует отличать от метафоры. Для переноса названия в метафоре сопоставляемые предметы должны быть обязательно похожи, а при метонимии такого сходства нет, художник слова опирается только на смежность предметов. Другое отличие: метафору легко переделать в сравнение с помощью слов как, вроде, подобно. Например, бахрома инея – иней, как бахрома, сосны шепчут – сосны шумят, будто шепчут. Метонимия такой трансформации не допускает.

Метонимию можно встретить не только в художественных произведениях, но и в нашей повседневной речи. Мы часто говорим: класс слушал, люблю Блока, слушал «Князя Игоря». Разве не приходится иногда отвечать на «усеченные вопросы»: Вы были у Ермоловой (имеется в виду театр имени Ермоловой); Касса работает? А вот такие же «усеченные» сообщения: мы познакомились на картошке (на хлопке); Весь пароход сбежался посмотреть….; Вальс-фантазию исполняет Дом культуры. Подобные метонимические переносы возможны лишь в устной речи. Однако в школьных сочинениях неудачные метонимические переносы названий порождают досадные речевые ошибки: «В это время писатель и создал свою «Мать»; «Герой решил летать на костылях». Подобный «лаконизм» в выражении мысли приводит к неуместным каламбурам, и читатель не может сдержать улыбку там, где текст требует совсем иной реакции…

К метонимии очень близка и представляет ее разновидность синекдоха, основанная на перенесении значения с одного явления на другое по признаку количественного отношения между ними. Обычно в синекдохе употребляется:

1) единственное число вместо множественного: Все спит – и человек, и зверь, и птица; И слышно было до рассвета, как ликовал француз.

2) множ. число вместо ед. числа: Мы все глядим в Наполеоны.

3) часть вместо целого: – Имеете ли вы в чем-нибудь нужду? – В крыше для моего семейства (Герц.).

4) родовое название вместо видового: Ну что ж, садитесь, светило (вместо солнце);

5) видовое вместо родового: Пуще всего береги копейку (вместо деньги).

Например, на использовании синекдохи строится выразительность речи в отрывке из поэмы А. Т. Твардовского «Василий Тёркин»:

На восток, сквозь быт и копоть,

Из одной тюрьмы глухой

По домам идет Европа,

Пух перин над ней пургой.

И на русского солдата

Брат-француз, британец-брат,

Брат-поляк и все подряд

С дружбой будто виноватой,

Но сердечною глядят…

Здесь обобщенное наименование Европа употребляется вместо названия народов, населяющих европейские страны; единственное число существительных солдат, брат-француз и других заменяет множественное число. Синекдоха усиливает экспрессию речи и придает ей глубокий обобщающий смысл.

Однако и этот троп может стать причиной речевых ошибок. Как понимать, например, такое заявление: «В нашем кружке ведется серьезный поиск: ребята создают интересные модели. Но не хватает рабочих рук: у нас их пока только семь»?

Нам важно ваше мнение! Был ли полезен опубликованный материал? Да | Нет

Источник