кто автор экспонат номер
Борис Васильев — Экспонат номер:
Краткое содержание
В октябре 1941 года мальчишка Игорек Силантьев, единственный сын сцепщицы вагонов Анны Федотовны, по повестке уходил на войну, чтобы защищать «Москву и их коммунальную квартиру». Письмо пришло всего одно: как бьет фашистов, хочет жить, тревожится за маму, просит о переписке соседскую девчонку Римму. Затем – письмо от друга-однополчанина Вадима Переплетчикова о гибели сына, и похоронка. В их коммуналке «мужчин не было, а дети были». Женщины встали «плечом к плечу», чтобы «оградить от смерти детей». Анна Федотовна отдавала детям погибшего Трофима Волкова свои продукты. Женщины вместе поминали каждую новую похоронку. А после Победы «опять зазвучал смех и песни», фронтовик Володя женился на Римме, хотел на радость Анне Федотовне сына в честь Игорька назвать, но Римма назвала его Андрейкой в память о своем отце. И не лежало у Анны Федотовны сердце к малышу, пока он не заболел. Она его на ноги поставила, и стала мальчику, а потом и девочке Вале, настоящей бабушкой.
Годами Анна Федотовна каждый день читала те письма, вела разговор с сыном, что остался навсегда мальчишкой. Не знала, что и Вадим Переплетчиков погиб. От других остались дети, а от сына только велосипед, учебники, тетрадки со стихами. Его уже мало кто помнил. Уезжать из комнаты, где жил сын, она не хотела. Семья Володи стала ее семьей. Потом, в 1965 году, в юбилей Победы, увидев по телевизору в хронике о войне спину солдата, похожего на сына, стала смотреть все такие передачи. И со временем ослепла. Тогда письма стала читать ей уже студентка Валечка. Потом ее маленькая дочка Танечка.
Анна Федотовна жила своими выстраданными воспоминаниями: как Игорек был малышом, а школьником, безотцовщиной, пытался убежать на войну в Испании. С 80-летием ее пришли поздравить Юрка и Роза, дети тех военных лет, сами уже старики. Она была счастлива вспомнить прошлое. В 1985 году пионеры, мальчик и две девочки, узнали о письмах от Танечки. И пришли забрать их в школьный музей. Им так поручили. На копии они не согласились. И тайком украли подлинники. Анне Федотовне стало плохо. Голоса сына и его друга умолкли. Остался сухой голос похоронки: «… пал смертью храбрых… в бою под деревней Ракитовка…» И Анна Федотовна умерла. А письма те в музей не попали, так и остались лежать в папке с надписью «Экспонат №… Вторичные материалы к истории Великой Отечественной войны».
Читательский дневник по рассказу «Экспонат номер №» Васильева
Сюжет
В октябре 1941 года мальчишка Игорек Силантьев из коммунальной квартиры ушел на войну и не вернулся. Его одинокой матери Анне Федотовне, сцепщице вагонов, остались на память: одно письмо от сына, одно от его друга-однополчанина, и похоронка. Всю войну женщины выручали друг друга, а после Победы Анна Федотовна вынянчила Андрейку и Валечку, детей фронтовика Володи и Риммы (она когда-то нравилась Игорьку).
Всю жизнь она читала письма, говорила с сыном. Когда ослепла, ей читала Валечка, потом уже ее дочка Танечка. К юбилею Победы в 1985 году за письмами для школьного музей к ней пришли ребята-пионеры. Копии не взяли, украли подлинники. Для Анны Федотовны умолк голос сына, остался только голос жестокой похоронки. И мать солдата умерла. Музею те два письма не пригодились. Этот «экспонат» так и остался в папке «Вторичные материалы к истории войны».
Отзыв
Рассказ о бедах войны, материнской любви, памяти, забвении и нечуткости. Для героини сын был жив, пока звучали в сердце теплые, живые строчки его письма. В финале рассказа остается только факт из похоронки: сын мертв. Школьники войны не знали, еще не знают они, что значит терять близких.
Они стараются для музея к очередному юбилею. Но пара писем – слишком скромный экспонат для чужих людей. Их так никто и не увидел. Рассказ учит состраданию, любви к Родине, людям, семье. Учит помнить уроки истории, с уважением относиться к старшим, быть отзывчивым, благодарным, честным, стойким, не терять надежду.
Краткое содержание «Экспонат №»
Всего получено оценок: 671.
О произведении
Рассказ «Экспонат №…» Бориса Васильева был написан в 1987 году. Это драматическое произведение повествует о тяжёлой утрате обычной советской женщины, сын которой не вернулся с фронта. Мать перечитывает письма от сына каждый вечер до тех пор, пока пионеры не забирают их без спроса для школьного музея.
В произведении поднимаются темы исторической памяти и детской жестокости.
Рекомендуем читать онлайн краткое содержание «Экспонат номер…» на нашем сайте. Пересказ пригодится для читательского дневника и подготовки к уроку литературы в 7 классе.
Главные герои
Другие персонажи
Краткое содержание
Анна Федотовна взяла за привычку каждый вечер перед сном читать письма от Игорька и сержанта Переплетчикова. Бумага уже совсем истрепалась, и женщина сделала копии, которые хранились в папке на тумбочке. Оригиналы же она спрятала в шкатулку, где хранились вещи погибшего сына.
Шло время, жители коммуналки менялись, и только жильцы двух комнат никуда не выезжали – это были Владимир с Риммой и детьми и Анна Федотовна. К началу 60-х семье удалось заполучить в свое владение всю пятикомнатную квартиру. Анна Федотовна, которую они искренне считали «своей», осталась жить вместе с ними. Будучи на пенсии, она помогала по хозяйству, приглядывала за детьми, но каждый вечер неизменно читала заветные письма, которые наполняли ее одинокую комнатку голосами из далекого сорок первого года.
В 1968 году, к юбилею Победы, по телевизору стали показывать художественные и документальные фильмы, приуроченные к этому событию. Анна Федотовна никогда их не смотрела. Лишь однажды она мельком взглянула на экран, где в одной из хроник заметила гибкую мальчишескую спину Игорька. С тех пор она целыми днями сидела у телевизора, надеясь еще раз увидеть сына. Это не прошло для женщины бесследно – зрение ее настолько ухудшилось, что даже в очках она могла с трудом ходить, о чтении же не могло быть и речи.
Заключение
Рассказ Васильева учит тому, что самым важным качеством является человечность, умение сочувствовать и сопереживать ближнему, дарить любовь и добро.
После ознакомления с кратким пересказом «Экспонат номер» рекомендуем прочитать рассказ в полной версии.
«Экспонат №…» Б. Л. Васильев Кратко
Борис Львович Васильев
Рассказ «Экспонат №…» Краткое содержание
Творчество Бориса Васильева посвящено по большей части военному времени. Сам фронтовик, он рассказывал о судьбах и характерах людей, прошедших через годы войны. Но есть у него и произведения, рассказывающие о том, как эхо войны отразилось на жизни людей спустя десятилетия, когда уже, казалось бы, должны были затянуться раны, а самые тяжкие воспоминания – стать чуть светлее и легче. Среди таких произведений – рассказ «Экспонат №…».
Очень краткий пересказ сюжета рассказа Б. Л. Васильева «Экспонат №…»
Короткий рассказ Васильева в несколько страниц охватывает почти целую эпоху: войну, начиная с 1941 г., и жизнь в мирное время вплоть до 80-х гг. пошлого века.
В центре повествования – Анна Федотовна, женщина, потерявшая сына, он погиб на фронте в 1941.
Всю жизнь она бережно хранит в старенькой шкатулке оставшиеся от сына сокровища: прядь волос, зажим от пионерского галстука и самое главное – 2 письма с фронта и похоронку. Каждый вечер женщина перечитывает письма, и они звучат для нее живыми голосами. Кроме похоронки.
Однажды, в канун празднования 40-летия Великой Победы, к ней приходят пионеры, получившие задание отобрать для школьного музея все ценное для памяти будущих поколений – все, что имеет отношение к войне. Пионеры крадут письма у Анны Федотовны. В тот миг, когда она осознает, что писем больше нет, похоронка оживает и начинает звучать для нее страшным голосом. Анна Федотовна, лишившись единственного, что напоминало ей о живом сыне, умирает.
Список и краткая характеристика персонажей рассказа Б. Л. Васильева «Экспонат №…»
Главные герои рассказа «Экспонат №…»:
Второстепенные герои рассказа «Экспонат №…»:
Краткое содержание рассказа Б. Л. Васильева «Экспонат №…» подробно
Рассказ начинается с момента, когда 2 октября 1941 года Игоря провожают на войну. Вся коммуналка, одну комнату, в которой занимали Игорь с мамой, вышла проводить молоденького паренька, он отправился защищать Родину от врага. Бить врага Игорек пошел с ложкой да кружкой в вещмешке – больше ничего брать не имело смысла, так посоветовал сосед Володя. Он уже успел побывать на фронте, где получил тяжелую рану и Володю отправили в тыл, домой, долечиваться. Сосед Володя был старше и опытнее, за его плечами уже был не один бой.
Мать хочет проводить сына до военкомата, но не может оставить работу. Немой крик застывает у нее в горле, она плачет, но не покидает рабочего места.
Дальше начинает тянуться время бесконечного ожидания весточки с фронта. И она приходит – единственная. Игорь пишет бодрое письмо, просит адрес Риммы из соседнего подъезда, хочет, чтобы девушка ему писала, строит планы на будущее. Следующее письмо с фронта, предназначенное матери, было написано уже чужой рукой – сослуживец Игорька сообщал о его гибели. Товарищ Игоря, скорее всего, такой же молодой парень, искренне выражал соболезнования матери в связи со смертью сына. И вслед за тем прилетела похоронка.
Когда после войны Владимир С Риммой поженились, Анна Федотовна некоторое время обижалась на них, особенно на Римму. Ей казалось, что девушка предает память Игорька. Особенную боль она ощутила, когда Римма назвала сына Андрей – вместо Игоря, хотя изначально была именно такая договоренность. Однако сердце женщины вновь раскрывается для любви, когда Римме и ее первенцу-малышу потребовалась помощь. Анна Федотовна сумела сбить высокую температуру у ребенка до приезда врача. С этих пор она взяла на себя роль бабушки. Она заботилась обо всех детях Владимира и Риммы, готовила обеды для соседей по коммуналке, в общем, снова почувствовала себя живой.
Анна Федотовна полностью включилась в жизнь семьи Риммы, но по вечерам, оставшись в одиночестве, возвращалась в то время, когда Игорь еще был жив. Ребенок был для нее центром ее маленького мира. Отца не было, Анна Федотовна вырастила его одна, никто в коммуналке не знал, что за история приключилась до рождения Игорька. Он был ее надеждой, всей ее жизнью. Поэтому по-настоящему она жила лишь воспоминаниями, читая и перечитывая 2 фронтовых письма, со временем истрепавшиеся так, что пришлось снять с них копии. Анна Федотовна сама перепечатала письма, а оригиналы спрятала в заветную шкатулку.
Со временем она стала терять зрение. Тогда она звала сначала Валю, а потом ее дочку Танечку вечером перед сном читать письма вслух. Голоса писавших звучали для нее, Игорь продолжал жить в ее памяти. Анна Федотовна никогда не смотрела в шкатулку, не проверяла содержимое, чтобы не тревожить подлинники. Родные читали ей копии.
Трое ребят – две девочки и мальчик – попросили у старушки письма. Но она предложила им копии. Ведь с потерей подлинников писем она теряла все, что оставалось для нее дорого в этой жизни. Ребята не подумали об этом. Они потихоньку стащили письма и ушли. Вечером Анна Федотовна, ощутив вдруг беспокойство, попросила Таню проверить шкатулку. Шестое чувство не обмануло ее – письма исчезли.
И с того вечера исчезли голоса, которыми они звучали – голоса ее сына и того незнакомого мальчика, его сослуживца. А похоронка осталась. Она, всегда молчавшая, вдруг стала звучать страшным металлическим голосом. Именно в этот миг сын по-настоящему умер для матери. Пришло осознание ужаса, и сердце Анны Федотовны не выдержало: она скончалась.
А подлинные письма никому не понадобились. Они даже не попали в музей в связи с малой ценностью: еще много лет они хранились в школе в папке с «вторичными материалами к истории ВОВ», озаглавленные «Экспонат №…».
Кратко об истории создания произведения «Экспонат №…»
Рассказ Бориса Васильева «Экспонат №…» был написан спустя многие годы после войны. Впервые его опубликовали в журнале «Юность» в 1986 или в 1987 г. Вероятно, в основу легла подлинная история – Борис Васильев брал сюжеты из жизни.
«Экспонат №…» – это не столько о войне, сколько о материнском сердце и о человеческой душе, о том, какой она может быть: большой, полной любви или низкой, маленькой и подлой. Выбор за каждым из нас.
Экспонат №
Борис Васильев Экспонат №…
Игорек уходил ранним утром 2 октября 1941 года. В повестке значилось, что он «должен явиться к семи ноль-ноль, имея при себе…»
— Ложку да кружку, больше ничего не бери, — сказал сосед Володя. — Все равно либо потеряешь, либо сопрут, либо сам бросишь.
Володя был всего на два года старше, но уже успел повоевать, получить тяжелое ранение и после госпиталя долечивался дома у отца с матерью. А у Игоря отца не было, только мама, и поэтому мужские советы давал бывалый сосед:
— Ложку, главное, не забудь.
Этот разговор происходил накануне, вечером, а в то раннее утро Игоря провожала мама да женщины их коммуналки. Мама стояла в распахнутых дверях, прижав кулаки ко рту. По щекам ее безостановочно текли слезы, а из-за плеч выглядывали скорбные лица соседок. Неделей раньше ушел в ополчение отец Володи; сам Володя, чтобы не смущать, уже спустился, уже ждал в подъезде, а Игорь вниз по лестнице уходил на войну, и женщины в бессловесной тоске глядели ему вслед. На мальчишеский стриженый затылок, на мальчишескую гибкую спину, на мальчишеские узкие плечи, которым предстояло прикрыть собой город Москву и их коммунальную квартиру на пять комнат и пять семей.
— Холодно, — гулко сказал снизу Володя. — Главное, не дрейфь, Игорек. Но пасаран.
Было сумрачно, синий свет слабенькой лампочки в подъезде странно освещал маму, которая так хотела проводить его до военкомата, но не могла оставить работу, потому что сменщиц уже не было, а работа еще была. И она потерянно стояла в дверях, отчаянно прижимая кулаки к безмолвному перекошенному рту, а из-за ее судорожно сведенных плеч страшными провальными глазами глядели соседки: по два лица за каждым плечом. Игорь оглянулся в конце первого лестничного марша, но улыбнуться не смог, не до улыбок было в октябре того сорок первого. Но сказал, что все они тогда говорили:
И письмо Анна Федотовна получила всего одно-единственное: от 17 декабря; остальные — если были они — либо не дошли, либо где-то затерялись. Коротенькое письмо, написанное второпях химическим карандашом на листочке из ученической тетрадки в линейку.
Бьем мы проклятых фрицев и в хвост и в гриву, только клочья летят…»
И об этой великой радости, об этом великом солдатском торжестве — все письмо. Кроме нескольких строчек:
«…Да, а как там поживает Римма из соседнего подъезда? Если не эвакуировалась, спроси, может, письмо мне напишет? А то ребята во взводе получают, а мне совершенно не с кем вести переписку…»
И еще, в самом конце:
«…Я здоров, все нормально, воюю как все. Как ты-то там одна, мамочка?»
И последняя фраза — после «до свидания», после «целую крепко, твой сын Игорь»:
«…Скоро, очень скоро будет и на нашей улице праздник!»
Праздник был не скоро. Скоро пришло второе письмо. От сержанта Вадима Переплетчикова:
«Уважаемая Анна Федотовна! Дорогая мама моего незабвенного друга Игоря! Ваш сын был…»
Был Игорь, Игорек, Игоречек. Был сыном, ребенком, школьником, мальчишкой, солдатом. Хотел переписываться с соседской девочкой Риммой, хотел вернуться к маме, хотел дождаться праздника на нашей улице. И еще жить он хотел. Очень хотел жить.
Три дня Анна Федотовна кричала и не верила, и коммуналка плакала и не верила, и сосед Володя, который уже считал дни, что оставались до Медкомиссии, ругался и не верил. А еще через неделю пришла похоронка, и Анна Федотовна перестала кричать и рыдать навсегда.
Каждое утро — зимою и осенью еще затемно — она шла на Савеловский вокзал, где работала сцепщиком вагонов, и каждый вечер — зимой и осенью уже затемно — возвращалась домой. Вообще-то до войны она работала счетоводом, но в сорок первом на железной дороге не хватало людей, и Анна Федотовна пошла туда добровольно да так потом там и осталась. Там давали рабочую карточку, кое-какой паек, а за усталой, рано ссутулившейся спиной стояла коммуналка, из которой никто не уехал и в осень сорок первого. И мужчин не было, а дети были, и Анна Федотовна отдавала всю свою железнодорожную надбавку и половину рабочей карточки.
— Аня, все-то зачем отдаешь? Ты сама на себя в зеркало глянь.
— Не вам, соседки, детям. А в зеркало мы с вами и после войны не глянемся. Отгляделись.
Отгляделись, да не отплакались. Еще шли похоронки, еще не тускнели воспоминания, еще не остыли подушки, и вместительная кухня горько справляла коммунальные поминки.
— Подружки, соседки, сестрички вы мои, помяните мужа моего Волкова Трофима Авдеевича. Я патефон его премиальный на сырец сменяла, на что мне теперь патефон. Поплачь и ты со мной, Аня, поплачь, родимая.
— Не могу, Маша. Сгорели слезы мои.
А от Трофима Волкова трое «волчата» осталось. Трое, и старшему — девять. Какие уж тут слезы, тут слезы не помогут, тут только одно помочь способно: плечом к плечу. Живой женской стеной оградить от смерти детей. Валентина (мать Володи) плечом к Полине, проживавшей с дочкой Розочкой в комнате, где прежде, еще при старом режиме, находилась ванная: там прорубили узенькое окошко, света не хватало, и вся квартира Розочку Беляночкой звала. А Полина — плечом к Маше Волковой, за которой — трое, а Маша — к Любе — аптекарше с близнецами Герой да Юрой: пятнадцать лет на двоих. А Люба — к Анне Федотовне, а та — опять к Валентине, к другому ее плечу, и хоть некого ей было прикрывать, да дети — общие. Это матери у них разные и отцы, если живы, а сами дети — наши. Общие дети коммунальных квартир с переделанными под жилье ванными и кладовками, с заколоченными парадными подъездами еще с той, с гражданской войны, с общими коридорами и общими кухнями, на которых в те годы собирались вместе чаще всего по одной причине.
— Вот и моему срок вышел, подруги мои дорогие, — давилась слезами Полина, обнимая свою всегда серьезную Розочку, которую полутемная ванная да темные дни войны окончательно превратили в Беляночку. — Муж мой Василий Антонович пал храброй смертью, а где могила его, того нам с дочкой не писали. Выходит, что вся земля его могила.
Выпивала Анна Федотовна поминальную за общим столом, шла к себе, стелила постель и, перед тем как уснуть, обязательно перечитывала оба письма и похоронку. Дни складывались в недели, недели — в месяцы, месяцы — в годы; пришел с войны еще раз покалеченный Владимир, и это был единственный мужчина, кто вернулся в их коммуналку на пять комнат и пять вдов, не считая сирот. А за ним вскоре пришла Победа, возвращались из эвакуации, с фронтов и госпиталей москвичи, оживал город, и оживала вместе с ним коммуналка. Опять зазвучал смех и песни, и сосед Владимир женился на девушке Римме из соседнего подъезда.
— Как ты мог? — сквозь слезы сдавленно спросила Анна Федотовна, когда он пригласил ее на свадьбу. — Ведь с нею Игорек переписываться мечтал, как же ты мог.
— Прости нас, тетя Аня, — сказал Владимир и виновато вздохнул. — Мы все понимаем, только ты все-таки приди на свадьбу.
Время шло. Анна Федотовна по-прежнему утром уходила на работу, а вечером читала письма. Сначала это было мучительно болезненной потребностью, позже — скорбной обязанностью, потом — привычной печалью, без которой ей было бы невозможно уснуть, а затем — ежевечерним непременнейшим и чрезвычайно важным разговором с сыном. С Игорьком, так и оставшимся мальчишкой навсегда.
Она знала письма наизусть, а все равно перед каждым сном неторопливо перечитывала их, всматриваясь в каждую букву. От ежевечерних этих чтений письма стали быстро ветшать, истираться, ломаться на сгибах, рваться по краям. Тогда Анна Федотовна сама, одним пальцем перепечатала их у знакомой машинистки, с которой когда-то — давным-давно, еще с голоду двадцатых — вместе перебрались в Москву. Подруга сама рвалась перепечатать пожелтевшие листочки, но Анна Федотовна не разрешила и долго и неумело тюкала одним пальцем. Зато теперь у нее имелись отпечатанные копии, а сами письма хранились в шкатулке, где лежали дорогие пустяки: прядь Игоревых волос, зажим его пионерского галстука, значок «Ворошиловский стрелок» ее мужа, нелепо погибшего еще до войны, да несколько фотографий. А копии лежали в папке на тумбочке у изголовья: читая их перед сном, она каждый раз надеялась, что ей приснится Игорек, но он приснился ей всего два раза.
Такова была ее личная жизнь с декабря сорок первого. Но существовала и жизнь общая, сосредоточенная в общей кухне и общих газетах, в общей бедности и общих праздниках, в общих печалях, общих воспоминаниях и общих шумах. В эту коммунальную квартиру не вернулся не только Игорь: не вернулись отцы и мужья, но они были не просто старше ее сына — они оказались жизненнее его, успев дать поросль, и эта поросль сейчас шумела, кричала, смеялась и плакала в общей квартире. А после Игоря остались учебники и старый велосипед на трех колесах, тетрадка, куда он переписывал любимые стихи и важные изречения, да альбом с марками. Да еще сама мать осталась: одинокая, почерневшая и разучившаяся рыдать после похоронки. Нет, громкоголосые соседи, сплоченные роковыми сороковыми да общими поминками, никогда не забывали об одинокой Анне Федотовне, и она никогда не забывала о них, но темная ее сдержанность невольно приглушала звонкость подраставшего поколения, либо уже позабывшего, либо вообще не знавшего ее Игорька. Все было естественно, Анна Федотовна никогда ни на что не обижалась, но однажды серьезная неприятность едва не промелькнула черной кошкой за их коммунальным столом.
Экспонат №
Микропересказ : Для школьного музея пионеры воруют последнее письмо, присланное матери погибшим на войне сыном. Старая слепая женщина, прожившая жизнь в чужой, но отзывчивой семье, умирает, утратив символ любви.
Игорёк ушёл на фронт утром 2 октября 1941 года. Его провожала вся коммунальная квартира. Сосед Володя, отправленный в тыл с тяжёлым ранением, давал ему мужские советы — больше это сделать было некому, у Игоря не было отца. Стоя в распахнутых дверях коммуналки, Анна Фёдоровна провожала взглядом гибкую мальчишескую спину сына.
Она получила от Игорька единственное письмо, в котором он писал о войне и просил прислать адрес Риммы из соседнего подъезда — хотел, как другие солдаты, получать письма от девушки. Второе письмо Анна Фёдоровна получила от сержанта Вадима Переплётчикова. Он писал о гибели своего друга Игоря. Ещё через неделю пришла похоронка. Оплакав сына, Анна Фёдоровна «перестала кричать и рыдать навсегда».
Раньше она была счетоводом, но в 1941 добровольно пошла работать сцепщиком на Савеловский вокзал, да так там и осталась. Своими продуктовыми карточками женщина делилась с пятью осиротевшими семьями своей квартиры, вместительная кухня которой «горько справляла коммунальные поминки». Пятеро овдовевших женщин «живой стеной» ограждали от смерти своих детей.
Из всех мужчин коммуналки домой вернулся только Володя. Вскоре он женился на Римме из соседнего подъезда. Анна Фёдоровна с трудом смирилась с этим — для неё Римма была девушкой Игорька. Каждый вечер она перечитывала письма от Игорька и сержанта Переплётчикова. Бумага совсем истрепалась, и Анна Фёдоровна сделала копии, которые лежали в папке на тумбочке. Оригиналы она спрятала в шкатулку, где хранились вещи сына.
Соседи не забывали об Анне Фёдоровне. Только один раз обида «пробежала чёрной кошкой». Владимир, на свадьбе которого Анна Фёдоровна была посажённой матерью, обещал назвать своего первенца Игорем, но Римма была против и тайком записала сына Андреем — в честь погибшего отца. Почти полгода женщина не замечала малыша. Однажды Андрюшка заболел. Молодая мама прибежала за помощью к Анне Фёдоровне, и с тех пор она стала для мальчика «самой настоящей бабкой». Римма пообещала назвать Игорем своего следующего ребёнка, но родилась девочка Валечка.
Шло время, жители коммуналки менялись, и только две семьи не трогались с места. Владимир и Римма понимали, что Анна Фёдоровна никогда не уедет из квартиры, где вырос её сын. «К началу шестидесятых им в конце концов удалось заполучить всю пятикомнатную квартиру» с условием, что одна комната будет переделана в ванную. На семейном совете решили, что вышедшая на пенсию Анна Фёдоровна больше работать не будет, останется за внуками приглядывать.
Письма женщина перечитывала каждый вечер. Это превратилось в необходимый ей ритуал. Письма звучали для Анны Фёдоровны голосами сына и незнакомого ей сержанта, только похоронка всегда оставалась безмолвной, как могильная плита. Женщина не решалась признаться в этой привычке помолодевшей квартире.
В 1965-м, к юбилею Победы, по телевизору показывали много военной хроники, которую Анна Фёдоровна никогда не смотрела. Только однажды она бросила взгляд на экран, и ей показалось, что там мелькнула узкая мальчишеская спина Игорька. С тех пор женщина целыми днями сидела вплотную к маленькому экранчику телевизора «КВН», надеясь ещё раз увидеть сына. Это не прошло для неё даром. Анна Фёдоровна начала слепнуть, и вскоре письма перестали звучать. Очки, прописанные окулистом, помогали ходить, но читать она больше не могла.
К этому времени инженер-строитель Андрей женился и переехал, а Валя, ставшая врачом, «без всякого замужества родила девочку». Для окончательно ослепшей Анны Фёдоровны безотцовщина Танечка стала последней радостью. Когда Танечка научилась читать, женщина показала ей заветные письма. Теперь девочка читала их вслух каждый вечер, и голоса писем вернулись. Анна Фёдоровна вспоминала первые шаги сына, его первый вопрос «А где папа?». С отцом Игорька женщина не была расписана, он бросил её, когда сыну исполнилось три года. Она обменяла свою большую комнату и оказалась в коммуналке, где назвалась вдовой. Анна Фёдоровна вспоминала о том, как Игорь с Володей убежали в Испанию, бить фашистов, его школьные годы, и жизнь после его гибели.
Вскоре справили восьмидесятилетие Анны Фёдоровны. Римма пригласила всех, кто ещё помнил Игорька, и женщина была счастлива. Минул 1985 год, очередная годовщина Победы. Однажды к Анне Фёдоровне пришли пионеры, мальчик и две девочки, и попросили показать письма. Затем одна из девочек начала требовать, чтобы Анна Фёдоровна отдала письма в школьный музей. Она считала, что письма женщине не нужны, поскольку она уже стара и скоро умрёт, а их звену эти документы необходимы, чтобы выполнить план. Анне Фёдоровне была неприятна наглая напористость пионерки. Она отказала и прогнала детей.
Вечером выяснилось, что письма пропали. Их украли пионеры. Анна Фёдоровна смутно помнила, как они шептались у комода, где лежала шкатулка. Вокруг Анны Фёдоровны воцарилась тишина. Она больше не слышала голос сына. Но вскоре зазвучал другой голос, громкий, официальный — это заговорила похоронка. Слёзы продолжали медленно течь по щекам Анны Фёдоровны даже после того, как она умерла.
А письмам в школьном музее места не нашлось. Их отложили про запас, пометив надписью «Экспонат №».
Что скажете о пересказе?
Что было непонятно? Нашли ошибку в тексте? Есть идеи, как лучше пересказать эту книгу? Пожалуйста, пишите. Сделаем пересказы более понятными, грамотными и интересными.