карпатская нечисть номер 44
Карпатская мифология: во что верили горцы, живущие в центре Европы
Карпаты — это большая горная система, расположенная на территории Западной Украины, Венгрии, Румынии, Словакии и Польши. Украинские Карпаты — наиболее знакомый нам регион, населенный этнонациональными группами украинцев, мадьярами, русинами и румынами. Смешение наций, культур и религий послужило благодатной почвой для появления здесь очень самобытной мифологии, которую лучше всего изучать по гуцульским преданиям и сказкам.
Гуцулы — одна из наиболее крупных этнических групп Украинских Карпат. Их земля, которую они называют Гуцульщиной, относительно невелика, но невероятно красива и при этом сурова. Только здесь, среди быстрых рек, гремящих водопадов и поросших вековыми лесами склонов гор, могут обитать существа, о которых мы вам расскажем.
Много столетий назад гуцулы приняли христианство и свято берегли свою веру во время самых страшных невзгод. Несмотря на это, карпатские горцы сохранили аутентичные верования язычества, которые у них легко уживаются с крайней набожностью. Множество обычаев сохранились в гуцульских селах с дохристианских времен и некоторые из них вызывают у гостей удивление.
Внимательно относятся эти жители Карпат к природным явлениям — огню, воде, ветру, снегу. Бытует поверье, что если ребенку передать хлеб над костром, то он вырастет преступником, а если плюнуть в пламя, на языке со временем появится ожог. Но особые взаимоотношения у гуцулов с миром мертвых.
Похоронные традиции в гуцульских селах были очень сложны и, на первый взгляд, нелогичны. Вокруг покойника устраивали целые гулянья, при этом не стесняясь пели и танцевали. Проводы мертвеца, в которых обязательно участвовал священник, сопровождались множеством ритуалов, оставшихся со времен язычества.
Покойника выносили через заднюю дверь ногами вперед, трижды стукнув гробом о порог. Эти действия были призваны помешать мертвецу вернуться домой. Гуцулы всегда верили, что мертвецы, неправильно похороненные или брошенные без погребения, умершие не своей смертью, бывшие при жизни плохими людьми, превращаются в разную нежить и преследуют людей.
Наиболее опасными для живых считались мавки или навки. Это были души мертворожденных или умерших некрещеными младенцев, а также задушенных матерями, повешенных или утонувших детей. Выглядят мавки как девушки с очень бледной кожей, с распущенными волосами, в длинных рубахах или обнаженные.
В некоторых районах также были уверены, что мавку от обычной девушки можно отличить по отсутствию спины. Сзади они имели обширную гниющую рану, через которую были видны ребра и внутренности. Поэтому, встретив в лесу одинокого путника, девушка-дух избегала поворачиваться к нему спиной, чтобы не выдать себя.
Действовали мавки как в одиночку, так и группами — они заманивали очарованного человека в чащу, а затем топили в реке, душили или щекотали до тех пор, пока он не умрет. Противостоять магии этой нечисти можно было лишь имея при себе святую воду. А еще от мавки можно было иногда откупиться — злой дух мог попросить у путника гребень. Если нежить получала этот нехитрый аксессуар, то без следа исчезала. Поэтому, отправляясь в путь через лес, гуцул старался взять с собой деревянный гребень.
Есть у гуцулов в мифологии и знакомые всей Европе черти. Жители Восточных Карпат создали сложную иерархию для этой нечисти, в которой демоны делятся по старшинству, уровню опасности и другим признакам. Во главе чертовой братии стоит «аридник», которого могут также называть «беда», «ирод», «сатана», «триюда».
Ему подчиняются черти поменьше — «щезнык», «дидько», «бесы». Нечистых этого уровня опасались как пакостников и вредителей, способных поломать утварь, поссорить односельчан, вызвать болезнь скота или человека. Верили гуцулы и в то, что черта можно приручить и воспитать из него домашнего помощника, который выполнял функции домового — избавлял от вредителей, успокаивал детей, присматривал по ночам за скотом.
Самому воспитать такого работника было нельзя, поэтому, чтобы его получить, горцы шли к мольфару — местному магу и носителю древних мистических знаний. Мольфаром становились лишь передав свой дар по наследству. Они занимались целительством, усмирением нечисти, а также умели предсказывать погоду и даже изменять ее.
Мастерство мольфара тесно переплеталось с самопожертвованием — изгоняя злого духа или болезнь из тела человека, он брал зло на себя. Чтобы очиститься и набраться сил, карпатский маг раз в году уходил далеко в горы в известные лишь избранным пещеры, где проводил несколько дней без еды и питья, общаясь с духами природы.
Еще одним заступником от темных сил гуцулы считали чугайстера — карпатского лешего. Это очень высокий, иногда ростом с ель, бородатый старик, заросший длинными седыми волосами и бородой, заменяющими ему одежду. Некоторые легенды утверждают, что на ногах у него копыта, а на голове рога.
Несмотря на устрашающий вид, чугайстер является добрым духом. Некоторые сказания гуцулов говорят о том, что некогда он был человеком, но за некий ужасный проступок был проклят богом и людьми и скитается, не имея возможности ни жить как человек, ни спокойно умереть.
Основная добыча чугайстера — это мавки. Он подстерегает их в чаще и, настигнув, разрывает за ноги. Убивая и поедая злых лесных созданий, он защищает людей, работающих в лесу. К человеку этот карпатский дух не испытывает злобы, а, напротив, помогает заблудившимся путникам, пригоняет потерявшийся скот и оберегает его от волков.
Зная о высоком росте чугайстера, пастухи оставляли ему на балке под потолком хлеб и миску с кашей. Если ночью еда пропадала, то это считалось хорошим знаком. Карпатский леший не любит сквернословов и людей, которые шумят и свистят в лесу. Чтобы воспитать их, он начинает шуметь и нагонять страх, а особенно наглых гостей может и слегка поколотить.
Высокий шумный дед не единственный леший в карпатском лесу. Населяли его и совсем недобродушные старцы. Если путник начинал блуждать в лесу, часто знакомом ему как свои пять пальцев, то винили в этом Блуда. Эта нечисть выглядела как сгорбленный, неприятного вида бородатый мужичок, умеющий превращаться в разную лесную живность.
Блуд мог закружить человека в чаще так, что тот лишался последних сил и умирал от голода и истощения. Еще этот лесной дух мог привести путника к опасному обрыву, ненадежной переправе или к логову хищников. Помочь себе странник мог лишь в том случае, если вспоминал даты крещения всех родных и близких, а также блюда, подаваемые на Святвечер (Крещенский вечер).
Есть у гуцулов и свой водяной, которого они называют водяник. Внешне он похож на Блуда, но его борода зеленая от водорослей, а по левому боку непрерывно струится ледяная вода. Живет водяник в горных реках и озерах, по которым путешествует верхом на соме. Этот дух считается опасным и непредсказуемым, так как может утопить купающегося или переходящего реку вброд просто из озорства.
Кроме перечисленной нечисти, гуцулы верили в множество других существ и духов, населяющих чащу, полонины (альпийские луга), реки и подземные гроты. Оборотни-вовкулаки, охотящиеся за душами людей лесовики, ведьмы-лисовицы, мучающие одиноких лесорубов и целая армия лесных духов и демонов разных размеров и степени опасности, изо всех сил желала человеку зла.
Населяла нечисть также села и хутора гуцулов. Еще сто лет назад гуцульские семьи жили в добротных срубах-граждах, напоминающих невысокие оборонительные башни. Вокруг такого дома толпились многочисленные хозяйственные постройки, соединенные крытыми переходами на случай сильных снегопадов и ливней. В таких лабиринтах было где разгуляться духам и чертям разных мастей, каждый из которых имел свой профиль.
В темных углах сараев и сеновалов обитали злыдни — неприметные бесполые существа с очень худым телом. Прямого ущерба они не приносили, но там, где они облюбовали место, наступала разруха и нищета. Поймать и выдворить из усадьбы злыдней можно было поймав в кастрюлю, оставив там в качестве приманки еду. В том случае, если семья впадала в абсолютную нищету и даже не имела к столу куска сухого хлеба, злыдни нехотя уходили к более зажиточным соседям, также вгоняя их в бедность.
Гуцульские женщины зорко берегли младенцев, так как в лесных хуторах водилось немало охотников за детскими душами. По ночам в дом, где некрещеный младенец остался без присмотра, могла пробраться «дикая баба». Эта враждебная человеку сущность выглядела как очень худая неопрятная женщина с завернутым в грязное тряпье ребенком на руках.
«Дикая баба» могла подменить человеческого малыша на своего детеныша, которого называли «одминок». Сначала различить подмену было невозможно, но со временем подмена становилась все более прожорливой и крикливой, при этом росли у «одминка» только голова и живот. Обменять нечисть на своего ребенка можно было положив уродца в мешке на перекрестке. «Дикая баба» жалела своего кричащего отпрыска и забирала его, вернув маленького человека родителям.
Стоит сказать, что если вредителей в доме и вокруг было хоть отбавляй, то добрых домашних духов приходилось приобретать или выпрашивать у мольфара. При этом домовые-хованцы и перевоспитанные магом бесы были крайне капризны и обидчивы. Если хозяин дома их чем-то оскорбил, то они быстро превращались в саботажников и открытых вредителей, с которыми совладать мог опять таки лишь мольфар.
Как мы видим, в жизни гуцулов от мольфаров зависело многое и те охотно помогали землякам, иногда бескорыстно. Но были у белых карпатских магов и антагонисты — чинитари. Эти колдуны знали лишь вредные и опасные заклинания. К ним обращались с целью навредить человеку или его хозяйству или даже, чтобы сжить оппонента со свету. В отличие от «земных богов», помогающих страждущим, чинитари жили на отшибе, далеко от сел и проезжих дорог. Люди сторонились колдунов и места, где их можно было встретить, считали нехорошими и опасными.
Сегодня гуцулы не живут в башнях-граждах, хотя многие из них по-прежнему традиционно пасут овец, делают сыр и валят лес. В горных селах стоят аккуратные коттеджи с кондиционерами, а возле ворот не косматые карпатские лошадки и волы, а квадроциклы и внедорожники. Несмотря на это, здесь ценят традиции и по праздникам надевают яркие народные костюмы, берут в руки топорики-бартки и играют на длинных трубах трембитах.
Нечисть больше не путает оснащенных навигаторами путников и гребень для мавки с собой в дорогу никто не берет. Но в горах по-прежнему верят в силы мольфаров и по праздникам нет-нет да и поставят на потолочную балку или верхнюю полку кухонного шкафа плошку кулеша для чугайстера.
А вы знали, что у нас есть Instagram и Telegram?
Подписывайтесь, если вы ценитель красивых фото и интересных историй!
Карпатская мифология: во что верили горцы, живущие в центре Европы
Длиннопост. Обилие текста и картинок присутствует
Карпаты — это большая горная система, расположенная на территории Западной Украины, Венгрии, Румынии, Словакии и Польши. Украинские Карпаты — наиболее знакомый нам регион, населенный этнонациональными группами украинцев, мадьярами, русинами и румынами. Смешение наций, культур и религий послужило благодатной почвой для появления здесь очень самобытной мифологии, которую лучше всего изучать по гуцульским преданиям и сказкам.
Гуцулы — одна из наиболее крупных этнических групп Украинских Карпат. Их земля, которую они называют Гуцульщиной, относительно невелика, но невероятно красива и при этом сурова. Только здесь, среди быстрых рек, гремящих водопадов и поросших вековыми лесами склонов гор, могут обитать существа, о которых мы вам расскажем.
Много столетий назад гуцулы приняли христианство и свято берегли свою веру во время самых страшных невзгод. Несмотря на это, карпатские горцы сохранили аутентичные верования язычества, которые у них легко уживаются с крайней набожностью. Множество обычаев сохранились в гуцульских селах с дохристианских времен и некоторые из них вызывают у гостей удивление.
Внимательно относятся эти жители Карпат к природным явлениям — огню, воде, ветру, снегу. Бытует поверье, что если ребенку передать хлеб над костром, то он вырастет преступником, а если плюнуть в пламя, на языке со временем появится ожог. Но особые взаимоотношения у гуцулов с миром мертвых.
Похоронные традиции в гуцульских селах были очень сложны и, на первый взгляд, нелогичны. Вокруг покойника устраивали целые гулянья, при этом не стесняясь пели и танцевали. Проводы мертвеца, в которых обязательно участвовал священник, сопровождались множеством ритуалов, оставшихся со времен язычества.
Покойника выносили через заднюю дверь ногами вперед, трижды стукнув гробом о порог. Эти действия были призваны помешать мертвецу вернуться домой. Гуцулы всегда верили, что мертвецы, неправильно похороненные или брошенные без погребения, умершие не своей смертью, бывшие при жизни плохими людьми, превращаются в разную нежить и преследуют людей.
Наиболее опасными для живых считались мавки или навки. Это были души мертворожденных или умерших некрещеными младенцев, а также задушенных матерями, повешенных или утонувших детей. Выглядят мавки как девушки с очень бледной кожей, с распущенными волосами, в длинных рубахах или обнаженные.
В некоторых районах также были уверены, что мавку от обычной девушки можно отличить по отсутствию спины. Сзади они имели обширную гниющую рану, через которую были видны ребра и внутренности. Поэтому, встретив в лесу одинокого путника, девушка-дух избегала поворачиваться к нему спиной, чтобы не выдать себя.
Действовали мавки как в одиночку, так и группами — они заманивали очарованного человека в чащу, а затем топили в реке, душили или щекотали до тех пор, пока он не умрет. Противостоять магии этой нечисти можно было лишь имея при себе святую воду. А еще от мавки можно было иногда откупиться — злой дух мог попросить у путника гребень. Если нежить получала этот нехитрый аксессуар, то без следа исчезала. Поэтому, отправляясь в путь через лес, гуцул старался взять с собой деревянный гребень.
Есть у гуцулов в мифологии и знакомые всей Европе черти. Жители Восточных Карпат создали сложную иерархию для этой нечисти, в которой демоны делятся по старшинству, уровню опасности и другим признакам. Во главе чертовой братии стоит «аридник», которого могут также называть «беда», «ирод», «сатана», «триюда».
Ему подчиняются черти поменьше — «щезнык», «дидько», «бесы». Нечистых этого уровня опасались как пакостников и вредителей, способных поломать утварь, поссорить односельчан, вызвать болезнь скота или человека. Верили гуцулы и в то, что черта можно приручить и воспитать из него домашнего помощника, который выполнял функции домового — избавлял от вредителей, успокаивал детей, присматривал по ночам за скотом.
Самому воспитать такого работника было нельзя, поэтому, чтобы его получить, горцы шли к мольфару — местному магу и носителю древних мистических знаний. Мольфаром становились лишь передав свой дар по наследству. Они занимались целительством, усмирением нечисти, а также умели предсказывать погоду и даже изменять ее.
Несмотря на устрашающий вид, чугайстер является добрым духом. Некоторые сказания гуцулов говорят о том, что некогда он был человеком, но за некий ужасный проступок был проклят богом и людьми и скитается, не имея возможности ни жить как человек, ни спокойно умереть.
Основная добыча чугайстера — это мавки. Он подстерегает их в чаще и, настигнув, разрывает за ноги. Убивая и поедая злых лесных созданий, он защищает людей, работающих в лесу. К человеку этот карпатский дух не испытывает злобы, а, напротив, помогает заблудившимся путникам, пригоняет потерявшийся скот и оберегает его от волков.
Зная о высоком росте чугайстера, пастухи оставляли ему на балке под потолком хлеб и миску с кашей. Если ночью еда пропадала, то это считалось хорошим знаком. Карпатский леший не любит сквернословов и людей, которые шумят и свистят в лесу. Чтобы воспитать их, он начинает шуметь и нагонять страх, а особенно наглых гостей может и слегка поколотить.
Высокий шумный дед не единственный леший в карпатском лесу. Населяли его и совсем недобродушные старцы. Если путник начинал блуждать в лесу, часто знакомом ему как свои пять пальцев, то винили в этом Блуда. Эта нечисть выглядела как сгорбленный, неприятного вида бородатый мужичок, умеющий превращаться в разную лесную живность.
Блуд мог закружить человека в чаще так, что тот лишался последних сил и умирал от голода и истощения. Еще этот лесной дух мог привести путника к опасному обрыву, ненадежной переправе или к логову хищников. Помочь себе странник мог лишь в том случае, если вспоминал даты крещения всех родных и близких, а также блюда, подаваемые на Святвечер (Крещенский вечер).
Есть у гуцулов и свой водяной, которого они называют водяник. Внешне он похож на Блуда, но его борода зеленая от водорослей, а по левому боку непрерывно струится ледяная вода. Живет водяник в горных реках и озерах, по которым путешествует верхом на соме. Этот дух считается опасным и непредсказуемым, так как может утопить купающегося или переходящего реку вброд просто из озорства.
Кроме перечисленной нечисти, гуцулы верили в множество других существ и духов, населяющих чащу, полонины (альпийские луга), реки и подземные гроты. Оборотни-вовкулаки, охотящиеся за душами людей лесовики, ведьмы-лисовицы, мучающие одиноких лесорубов и целая армия лесных духов и демонов разных размеров и степени опасности, изо всех сил желала человеку зла.
Населяла нечисть также села и хутора гуцулов. Еще сто лет назад гуцульские семьи жили в добротных срубах-граждах, напоминающих невысокие оборонительные башни. Вокруг такого дома толпились многочисленные хозяйственные постройки, соединенные крытыми переходами на случай сильных снегопадов и ливней. В таких лабиринтах было где разгуляться духам и чертям разных мастей, каждый из которых имел свой профиль.
В темных углах сараев и сеновалов обитали злыдни — неприметные бесполые существа с очень худым телом. Прямого ущерба они не приносили, но там, где они облюбовали место, наступала разруха и нищета. Поймать и выдворить из усадьбы злыдней можно было поймав в кастрюлю, оставив там в качестве приманки еду. В том случае, если семья впадала в абсолютную нищету и даже не имела к столу куска сухого хлеба, злыдни нехотя уходили к более зажиточным соседям, также вгоняя их в бедность.
Гуцульские женщины зорко берегли младенцев, так как в лесных хуторах водилось немало охотников за детскими душами. По ночам в дом, где некрещеный младенец остался без присмотра, могла пробраться «дикая баба». Эта враждебная человеку сущность выглядела как очень худая неопрятная женщина с завернутым в грязное тряпье ребенком на руках.
«Дикая баба» могла подменить человеческого малыша на своего детеныша, которого называли «одминок». Сначала различить подмену было невозможно, но со временем подмена становилась все более прожорливой и крикливой, при этом росли у «одминка» только голова и живот. Обменять нечисть на своего ребенка можно было положив уродца в мешке на перекрестке. «Дикая баба» жалела своего кричащего отпрыска и забирала его, вернув маленького человека родителям.
Стоит сказать, что если вредителей в доме и вокруг было хоть отбавляй, то добрых домашних духов приходилось приобретать или выпрашивать у мольфара. При этом домовые-хованцы и перевоспитанные магом бесы были крайне капризны и обидчивы. Если хозяин дома их чем-то оскорбил, то они быстро превращались в саботажников и открытых вредителей, с которыми совладать мог опять таки лишь мольфар.
Как мы видим, в жизни гуцулов от мольфаров зависело многое и те охотно помогали землякам, иногда бескорыстно. Но были у белых карпатских магов и антагонисты — чинитари. Эти колдуны знали лишь вредные и опасные заклинания. К ним обращались с целью навредить человеку или его хозяйству или даже, чтобы сжить оппонента со свету. В отличие от «земных богов», помогающих страждущим, чинитари жили на отшибе, далеко от сел и проезжих дорог. Люди сторонились колдунов и места, где их можно было встретить, считали нехорошими и опасными.
Сегодня гуцулы не живут в башнях-граждах, хотя многие из них по-прежнему традиционно пасут овец, делают сыр и валят лес. В горных селах стоят аккуратные коттеджи с кондиционерами, а возле ворот не косматые карпатские лошадки и волы, а квадроциклы и внедорожники. Несмотря на это, здесь ценят традиции и по праздникам надевают яркие народные костюмы, берут в руки топорики-бартки и играют на длинных трубах трембитах.
Нечисть больше не путает оснащенных навигаторами путников и гребень для мавки с собой в дорогу никто не берет. Но в горах по-прежнему верят в силы мольфаров и по праздникам нет-нет да и поставят на потолочную балку или верхнюю полку кухонного шкафа плошку кулеша для чугайстера.
Найдены дубликаты
Истории и легенды
136 постов 2.4K подписчика
Забавно, у них дома и в лесу более интенсивная жизнь и тусня происходила, чем в селе, и при взаимодействии с другими людьми ))
Все недовольные чернокожей женщиной в God Of War Ragnarok — просто идиоты, по мнению журналистки
Якобы Ангрбода — это лучшее, что случалось с God of War, и она будет даже интересней Атрея с Кратосом. «Ненавистные маленькие негодяи» этого не понимают
Западная пресса начала кампанию против игрового сообщества и в поддержку чернокожего населения Асгарда. Все дело в том, что многим игрокам не понравилось, что не молодую великаншу Ангрбоду, родившую от Локи змея Ермунганда, волка Фенрира и девочку Хель, волей сценаристов Santa Monica сделали маленькой (судя по трейлеру) чернокожей девочкой.
Автор(ка) с портала TheGamer Стейси Хенли назвала всех несогласных с таким видением скандинавской мифологией людей «ненавистными маленькими негодяями» и «идиотами».
«Человечество зародилось сотни тысяч лет назад в месте, которое мы сейчас называем Африкой, а уже потом распространилось в разные уголки мира, адаптируясь к новым условиям при помощи смены цвета кожи, формы глаз и телосложения. Это общеизвестный факт, поэтому непонятно, почему некоторые из вас ведут себя так, будто Черные люди являются частью психологической пропаганды, призванной продвигать повестку».
Ранее в защиту Ангрбоды также выступил сценарист Ragnarok, посоветовав всем недовольным найти другую игру.
Ирландцы считают, что образ банши уникален в мировой культуре, но здесь все-таки можно провести параллели. К примеру, есть валлийский Анку и германский Клаутерман, даже сравнивают поведение славянского домового перед смертью членов семьи.
Само слово банши (banshee) является англоязычным. В ирландской мифологии эти существа называются немного по-другому (bean sídhe). Первая часть слова переводится как женщина, вторая же – «ши» или «сид» – потусторонний мир. Также «ши» можно перевести как холмы, и тогда получается, что это – женщина с холмов или «женщина из ши».
Почему же холмы? Дело в том, что по ирландской мифологии люди на островах появились еще до всемирного потопа. После долгих странствий они прибились к Ирландии, но всемирный потоп смыл их. Затем были различные переселенцы, которые сменяли друг друга. Последними же пришли дети Миля или гойделы. Историки считают, что они приплыли из Испании, но тогда думали, что они прямиком из страны мертвых.
С этим народом связан один миф. Так один гойдел решил построить огромную башню. С ее помощью он увидел новую землю и решил рвануть к ней. Однако у него не сложились отношения с проживающим там народом туатов, и он был убит. У убитого остался дядя, по имени Миль. И он решил отомстить. В итоге, туаты были истреблены, а Ирландия заселена сыновьями Миля. Остатки же туатов скрылись в потустороннем мире, входы в который были расположены в холмах. С тех пор существует две Ирландии: человеческая и потусторонняя. Так туаты стали сидами или ши – народом холмов.
Также центральным образом банши является фэйри или фея, но в настоящих народных преданиях они появляются редко. Эти банши получили распространение в литературе 19 – 20 века. Так существует заколдованный лес из артуровских легенд, который был населен ими. Одну из них звали жестокосердной дамой. Произведение было написано английским поэтом-романтиком Джоном Китсом. Эта банши завлекала рыцарей, вселяла в них любовь и страсть, затем бросала людей, и они без воли к жизни в одиночестве бродили по холмам.
В ирландской традиции фэйри – это существа, живущие сообществами, а банши же является одинокой персоной. В ирландской мифологии банши могут быть не совсем одинокими: они связаны с ирландскими родами либо семьями. Обычно эта связь – наследственная, даже считают, что банши является прародительницей этого рода. Обычно вестников смерти имеют семьи, чьи фамилии начинаются на «О» или «Мак».
Некоторые исследователи также считают, что банши прикреплены и к семьям викингов и англо-норманнов, которые переселились на земли Ирландии до XVII века. Считается, что даже, если человек переехал на другой континент, в определенный час его все равно найдёт вестник смерти.