каким телефоном пользуется касперский
Касперский разрабатывает смартфон на ОС имени себя
Новый смартфон Касперского
«Лаборатория Касперского» разрабатывает новый защищенный смартфон. Устройство с защищенной операционной системой Kaspersky OS будет иметь базовые приложения и свой браузер, рассказал РИА «Новости» глава компании Евгений Касперский.
Касперский пояснил, что аппарат будет уметь звонить и отправлять СМС, там будет установлен офисный пакет, свой браузер с минимальной функциональностью и стандартный набор приложений, например, будильник и калькулятор.
Наличие магазина приложений на такой ОС пока не предполагается, но, по словам главы компании, в будущем что-то похожее на AppStore появится может. «Скорее всего, сначала мы сделаем свой, а потом готовы будем привлекать и другие магазины приложений. Мы понимаем, что без большой экосистемы этот проект не взлетит, поэтому мы готовы будем привлекать партнеров», — добавил он.
День назад, 6 декабря 2020 г., в своем интервью газете Financial Times, Касперский рассказал о планах диверсификации деятельности компании, которая разрабатывает также средства борьбы с беспилотниками для аэропортов и владельцев земельных участков, а также создает программное обеспечение на основе технологии блокчейн для проведения электронных голосований.
Отечественный «Тайгафон» потерпел неудачу
Отечественный защищенный смартфон уже разрабатывала в России компания Infowatch. Проект «Тайгафон» был запущен в 2014 г. Идея устройства состояла в обеспечении защищенного доступа к корпоративным коммуникациям, так как на обычном смартфоне коммуникации пользователя могут утекать различными путями, включая Bluetooth и Wi-Fi.
В декабре 2019 г. проект, который обернулся компании убытком в 40 млн руб., был свернут. Об этом глава компании Наталья Касперская (бывшая супруга Евгения Касперского) рассказала CNews в кулуарах форума «Глобальное технологическое лидерство».
Для внедрения инструментов защищенного доступа нужно было сделать jailbreak устройства (получить админские права), то есть «вгрызаться в операционную систему». «Сначала сотрудник Infowatch пытался изменить операционную систему Android на устройстве Sony Xperia. Однако производитель отследил вмешательство в прошивку смартфона, и сначала закрыл разработчику доступ в магазин приложений Google Play, а затем заблокировал сам аппарат. В итоге смартфон стоимостью 80-100 тыс. руб. превратился ‘’в тыкву’’», — поясняла Касперская.
Причиной неудачи «Тайгафона» стали скудные технические характеристики и отсутствие программного обеспечения — ПО для стандартной версии Android не было совместимо с аппаратом. Корпоративные клиенты, которым предоставили аппарат, постоянно просили сделать доработки, причем у разных пользователей были разные требования, поясняла глава Infowatch.
В итоге компания поняла, что для продвижения аппарата нужны другие ресурсы и инвестиции на миллиарды рублей и решила отказаться от дальнейшего развития «Тайгафон».
Другие попытки создания российских смартфонов
Попытки создания отечественного смартфона возникали и у других компаний. В 2010 г. телекоммуникационная компания «Скартел» (бренд Yota) разработала смартфон с поддержкой сетей четвертого поколения (4G) YotaPhone, главной особенностью которого было наличие второго дисплея из «электронной бумаги».
Затем разработка продукта была выделена в отдельную компания YotaDevices, совладельцем которой была госкорпорация «Ростех». Компания выпустила два поколения аппаратов YotaPhone.
В 2016 г. крупным акционером YotaDevices стала китайская корпорация China Baoli, которая использовала разработки компании для собственных продуктов.
В 2018 г. из проекта вышла госкорпорация «Ростех», а в 2019 г. головная структура корпорации была признана банкротом.
Что думают разработчики других отечественных ОС
Сегодня заказчикам доступен целый парк моделей устройств на платформе ОС «Аврора» различного форм-фактора и ценового диапазона. В том числе, выпускаемые в России как смартфоны, так и планшеты, и даже инфокиоск на базе процессора «Байкал Электроникс».
Сотни тысяч устройств были отгружены партнерами ОМП заказчикам в рамках проектов по цифровой трансформации в транспортной, энергетической, телекоммуникационной и других отраслях, а также для нужд государства. Компания плодотворно сотрудничает с «Лабораторией Касперского» с 2019 г., и результатом этого сотрудничества стало антивирусное ПО, которое сейчас проходит сертификацию ФСТЭК.
«Хочется пожелать «Лаборатории Касперского» терпения и настойчивости в преодолении неизбежных трудностей на пути создания смартфона под управлением собственной мобильной ОС. Ведь как показал опыт проекта другого крупного вендора на рынке информационной безопасности по созданию российского смартфона «Тайга», трудностей на этом пути будет очень много», — говорит Павел Эйгес.
Смартфон Лаборатории Касперского
Содержание
В конце июня 2021 года основатель и генеральный директор «Лаборатории Касперского» Евгений Касперского рассказал некоторые подробности о смартфоне, который разрабатывает компания. По словам предпринимателя, устройство будет отличаться высокой степенью защиты от взлома.
Он отметил, что это будет «не прям смартфон, а «больше коммуникатор», способный принимать электронную почту и выходить в интернет. При помощи гаджета нельзя будет слушать музыку и смотреть видео.
Глава «Лаборатории Касперского» предположил, что разработка пригодится тем, кому нужно решать задачи, требующие именно защищенный телефон. Среди потенциальных пользователей бизнесмен назвал «большие заводы, транспорт и другие предприятия — в основном госсектор России».
По словам Касперского, программное обеспечение для смартфона будет полностью разработано «Лабораторией Касперского», а само устройство по проекту компании будут собирать в Китае.
Ранее в июне 2021 года Евгений Касперский в разговоре с «Коммерсантом» сообщил, что офисное программное обеспечение для смартфонов на базе KasperskyOS будет делать компания «Новые облачные технологии». Выход смартфона планируется осенью 2021 года.
В беседе с Forbes Евгений Касперский сообщил, что к началу июня компания ведет переговоры с несколькими компаниями, а осенью планируется выпустить «серию подобных телефонов, иммунных телефонов». Предприниматель не стал называть предполагаемую стоимость продукта:
2020: Касперский рассказал подробности о смартфоне компании
В декабре 2020 года «Лаборатория Касперского» сообщила о разработке собственного смартфона. В его программную основу ляжет созданная компанией операционная система KasperskyOS.
Среди возможностей устройства Касперский перечислил звонки, обмен SMS-сообщениями, набор офисных программ, браузер «с минимальным функционалом» и стандартный набор приложений вроде будильника и калькулятора.
Пока «Лаборатория Касперского» не планирует наличие магазина приложений на своей ОС, но в будущем это не исключено.
По словам Евгения Касперского, договоренность с одним из китайских производителей устройств об установке KasperskyOS на смартфоны уже достигнута, а в продаже смартфоны могут появиться в 2021 году. При этом конкурировать с Apple или Google — создателями самых популярных мобильных операционок — «Лаборатория Касперского» не планирует.
Производителем станет некая китайская компания, чьё название пока не раскрывается. Как отмечает Касперский, сейчас имеется два-три десятка «пилотов» и в России, и за рубежом — Европа, Азия, страны СНГ. По его словам ОС может быть универсальной и компания собирается ориентироваться на то, куда «рынок потащит». [3]
2019: Первая информация о защищенном смартфоне
10 декабря 2019 года стало известно о намерении «Лаборатории Касперского» выпустить собственный защищённый смартфон. Он будет базироваться на платформе KasperskyOS.
Как пишет «Коммерсантъ» со ссылкой на руководителя направления по развитию бизнеса KasperskyOS Григория Сизова, к декабрю 2019 года компания развивает концепцию, изучает бизнес-модели и обсуждает возможность сотрудничества с производителями чипсетов и устройств.
По словам Сизова, установить KasperskyOS компания планирует на гаджеты для корпоративного сектора, потому что среди обычных пользователей спроса на защищенные смартфоны практически нет.
Ранее в России уже пытались создать защищённый смартфон. Группа Infowatch Натальи Касперской развивала проект под названием «Тайгафон», но вынуждена была свернуть разработки из-за слабых технических характеристик, отсутствия программного обеспечения и необходимости масштабных инвестиций в продвижение.
Григорий Сизов заявил, что смартфон «Лаборатории Касперского» будет принципиально отличаться от «Тайгафон» — прежде всего использованием собственной операционной системы, которую компания создала с нуля. Аппарат Infowatch работал на «еще одной реинкарнации Android Linux», отметил он.
Директор центра разработки компании Artezio Дмитрий Паршин полагает, что защищенный смартфон для бизнеса будет оставаться надёжным до тех пор, пока не станет популярным, поскольку такой продукт — это «вызов для технического сообщества и криминальных структур».
Преимущество «Лаборатории Касперского» над конкурентами директор департамента «Мобильные средства связи» «Марвел-Дистрибуции» Павел Вьюков назвал более высокий уровень доверия к продуктам. [4]
Почему Евгений Касперский пользуется кнопочным телефоном
Евгений Касперский называет свою компанию «Лаборатория Касперского» лучшей в области кибербезопасности. В Алматы он приехал отметить 15 лет официальной работы на рынке Казахстана. «Курсив» изучил личные гаджеты Касперского и задал ему вопросы о цифровой безопасности и возможных сценариях развития этой индустрии в будущем.
– У Вас в руках обычный кнопочный телефон. Вы избегаете смартфона из соображений безопасности?
– Я мобилен в разных областях, просто не люблю пересаживаться на другое мобильное устройство. Это привычка. Наверное, я новатор в своих технологиях и консерватор в чужих. Пытался перейти на смартфон, но понял, что не пользуюсь его функциями. Но я могу позволить себе пользоваться обычным кнопочным телефоном. Если мне требуется что-то от смартфона, обычно рядом со мной есть кто-то, у кого есть смартфон. Это временное явление, рано или поздно я перейду на наладонник.
– Какой ущерб наносят киберпреступники, по вашим данным?
– Как оценить потери Казахстана?
– Можно к этой цифре – триллиону долларов – применить долю экономики страны. Это грубая оценка, но хотя бы какая-то, и вы получите, сколько Казахстан может терять от киберпреступности.
Мотивация кибермошенника: деньги, деньги, деньги
– Что выделяет киберпреступников?
– Мотивация. Обычного преступника ведут корысть, месть и ревность. У киберпреступника на уме деньги, деньги и еще много денег.
– Одно из самых распространенных действий хакеров – хищение данных. Внешне это даже безобидно, чем опасно?
– Мы не специалисты по мошенничеству. Мы специалисты по защите. Поверьте, я не смогу так прямо ответить на этот вопрос. На ум приходит: поддельные документы для банка, вот самое элементарное. Для хищения данных разработано много схем, бывают случаи, когда пылесосят информацию с компьютеров вообще всю, а потом по базам раскладывают: паспортные данные, водительское удостоверение, кредитные карточки. Как потом мошенники будут использовать эти данные – вариантов очень много.
– То есть заклеивать камеру ноутбука все-таки нужно?
– У меня другой принцип. Не надо делать перед открытой камерой то, чего вам не хотелось бы оставить в истории. Есть правило более жесткое – все, что вы печатаете, смотрите, говорите или слушаете, может быть украдено. Поэтому включайте мозг. Эволюция дала мозг, но в цифровое время многие перестают им пользоваться. Это плохая идея. Мозгом нужно пользоваться регулярно. Если он есть и не атрофировался.
– Если не атрофировался, что надо учитывать?
– Когда нам звонят по телефону, нужно понимать то, что чем больше своих данных мы слышим, тем больше доверия к собеседнику. Представьте, что вам позвонили на мобильный телефон, задают какие-то вопросы, вы испытываете доверие и отвечаете, а они ваши ответы записывают. Поэтому никогда не говорите в разговоре с незнакомыми людьми подтверждающие слова: «да», «согласен», «конечно». Мошенники потом могут позвонить в банк и, владея всей информацией о вас, данными ваших документов, могут использовать сказанные вами фразы для голосовой идентификации. Поэтому не говорите незнакомцам по телефону: «Согласен». Скажите, допустим: «Может быть».
Безопасность начинается с грамотной защиты.
– Есть универсальные рекомендации для безопасности индивидуальных устройств?
– Чтобы защитить устройство, надо скачать хороший сервис интернет-секьюрити и довериться этому продукту. При этом нужно быть осторожнее в сетях, нельзя доверчиво относиться к информации от неизвестных людей. Более того, даже если этого человека вы знаете и от него приходит неожиданный документ или ссылка – позвоните и уточните, делал ли он эту рассылку. Два правила: хороший сервис интернет-секьюрити и включенная голова.
– Что делать тем, кто работает с большими объемами информации?
– Данное правило не очень хорошо работает для журналистов, работающих с большим количеством информации из разных источников. Поэтому нужно делать бэкап обязательно, периодически проводить проверку и чистку устройств. Журналистам рекомендую иметь хорошего знакомого по кибербезопасности, чтобы он периодически мог проверять ваше устройство.
– Технологии умного дома представляют опасность?
– В интернете вещей нет схемы, по которой можно забыть о безопасности. Чем больше устройств вокруг и чем сложнее их работа и взаимодействие, тем больше они требуют ручной настройки, внимания специалистов. Вообще все идет к тому, что не цифра будет технологией для людей, а мы будем частью цифрового мира. Цифровые системы будут следить за нами и управлять нашей жизнью. Это не фантастика, такие системы периодически тестируются. Так что жизнь усложняется и на персональном уровне, и на уровне индустрии.
– Какие угрозы это несет на уровне бизнеса?
– Промышленность движется в цифру, это так называемая индустрия 4.0. Чтобы производство было эффективно, фабрики напрямую связаны с заказчиком и изготавливают товар не для складирования, а под конкретную задачу, едва только потребуется. Тут два прогноза: все компании индустрии 4.0 будут работать, остальные разорятся. Но и успешные несут высокие риски хакинга. Так что итоговые два варианта: обанкротиться сейчас или погибнуть позже.
Возможна ли политика «железного занавеса» в интернете?
– Вашу компанию пытались взломать?
– В 2015 году мы обнаружили крайне сложную – даже сложнейшую в истории из известных нам – атаку. Я подозреваю, что атакующие были абсолютно уверены, что их никто никогда не заметит. Мы заметили и громко об этом сообщили. Жертвами были интересные объекты из некоторых стран Западной Европы. Мы рассказали об этом и устроили небольшой скандал: громко прикрыли серьезный и очень дорогой шпионский проект.
– Верите, что Трампу на выборах помогали российские хакеры?
– Про Трампа не верю. Не знаю, что там произошло, но склонен доверять аналитике, которая рассказывает, что Трамп и его команда использовали современные интернет-технологии, чтобы рекламировать себя точечно. Адресная рекламная кампания, адресный маркетинг – вот и все.
– В Казахстане хотели ввести сертификат интернет-безопасности, в ответ Google и Mozilla усовершенствовали свои браузеры, чтобы, как они заявили, обезопасить личные данные пользователей от хищения. Иногда кажется, что грядет «железный занавес» в интернете и глобальная сеть разделится на национальные сегменты. Возможно ли это?
– И да, и нет. Я бы сравнил вопросы безопасности и регулирования в интернете с тем, что происходило с развитием технологий много лет назад. Когда появились первые автомобили, не было номерных знаков, водителям не нужны были права, не было дорожной полиции. Поскольку технология стала массовой, все это потребовалось. Как только технология становится массовой и опасной, приходит государство, появляются международные соглашения. Это вопрос неизбежный. То же самое сейчас происходит с интернетом. Все государства начинают потихоньку закручивать гайки. Мне кажется, что госрегулирование и международное регулирование всех интернет-сервисов неизбежно. Но иногда бывают необоснованно жесткие ограничения, а это, мне кажется, не очень правильным. Государство должно объяснять, что ему нужно, советоваться с экспертами. В итоге возможно решение, которое удовлетворит всех, государство получит решение своих проблем без ущемления прав, свобод, удобства ведения бизнеса для компаний.
Опасность искусственного интеллекта искусственно раздута
– Несколько вопросов, касающихся искусственного интеллекта, если позволите.
– Не люблю термин «искусственный интеллект», предпочитаю – самообучающиеся программные системы. Например, вы можете определить лицо человека – и программа может, потому что обучена этому. Но вы при этом можете определить лошадь, а программа нет. Это интеллект, он способен решать задачи, на которые не натренирован. А Machine Learning не может решать только те задачи, на которые запрограммирована, у нее для этого нет мотивации. «Искусственный интеллект» – это маркетинговый термин.
– Но именно в среде профессиональных разработчиков я услышал спор о том, может ли искусственный интеллект повести себя разрушительно для человека, как программа Skynet из «Терминатора»? Есть мнение, что результат зависит от этического кодекса разработчика. Что вы думаете об этом?
– Любая серьезная разработка проходит через длительный цикл планирования, исследования, тестирования, контроля кода и так далее. Честно говоря, функционал конкретного программного продукта не зависит от воли конкретного разработчика. Потому что он не единственный, кто смотрит и правит код. Десятки человек проверяют проект. Я не верю в злого гения, который тайно прикрутил зловредную гайку, внедрил вредный функционал в большой серьезный проект.
Право человека – развивать общество и цивилизацию
– Другая широко обсуждаемая тема – судьба лишних людей, которых роботизация выдавливает из производства.
– Это большая проблема, есть риск того, что огромное число людей останется без работы. Но я оптимистично настроен. Человечество не впервые проходит через эту проблему: ремесленники банкротились из-за появления больших мануфактур, крестьяне разорялись с началом механизации. Все это происходило много раз. Мне кажется, мы переварим и новую волну возможной безработицы, что-нибудь придумаем. Важно, как государства будут действовать в этом вопросе.
– Один из возможных вариантов – развитие виртуального пространства, где бы люди могли реализовывать право на социализацию через игры. Это можно назвать выходом из ситуации?
– Загонять людей в виртуальный мир, чтобы они там играли, мне кажется неправильным. Лучше находить для них занятия, переобучать, формировать новые области для работы. Вся эта автоматика не просто лишает людей работы, но и раскрывает огромные возможности.
Например, если человек был таксистом – станет оператором по удаленному управлению автомобилями. Вот о чем я не готов говорить сейчас – это о качестве социализации людей. Я сторонник того, что человек должен себя реализовывать в деле, которое полезно для общества, движет цивилизацию вперед. Если люди будут выпадать из этого процесса – это неправильно. Человек должен реализовать себя и тем самым приносить пользу всем остальным.
Читайте «Курсив» там, где вам удобно. Самые актуальные новости из делового мира в Facebook и Telegram
Какими телефоном и ноутбуком пользуется Евгений Касперский
Основатель «Лаборатории Касперского» рассказал Forbes Kazakhstan о кибербезопасности, собственной операционной системе и морских пиратах
Недавняя массовая атака на казахстанские банки показала, что даже крупные финансовые институты вмиг могут потерять большие суммы денег. Мошенники уже давно превратились из программистов-одиночек в интернациональные группы, с которыми воюют не отдельные компании, а надгосударственные структуры, образованные международными договорами. Как будет дальше развиваться ситуация, неясно из-за бешеного роста популярности интернета вещей: умные телевизоры, системы управления домом, даже умные стельки для обуви и многое другое – все выходит в Сеть. Своим мнением по этому поводу, а также тем, как построить бизнес на обеспечении кибербезопасности, с Forbes Kazakhstan делится основатель, главный владелец и генеральный директор «Лаборатории Касперского» Евгений Касперский, участник глобального рейтинга миллиардеров Forbes (№1567, $1,3 млрд).
Как прошла волна WannaCry по Казахстану
F: Евгений Валентинович, понятно, что вы занялись кибербезопасностью в силу своего образования (физико-математический интернат, школа КГБ). Как пришла идея монетизировать знания, с чего все началось, каков был первый опыт борьбы с компьютерными вирусами?
– Это не совсем так. Кибербезопасностью я занялся почти случайно. Шел 1989, еще существовал Советский Союз, я работал в закрытом НИИ программистом. Коллега передал дискету – что-то посмотреть или поиграть, которая оказалась заражена. Стало вдруг интересно, я разобрал вирус (это был распространенный в то время Cascade, один из первых шифрованных вирусов) и написал утилиту, чтобы его убрать. До этого уже, разумеется, читал о компьютерных вирусах, слышал о них, но на практике познакомился впервые. Через неделю другой коллега принес дискету, зараженную чем-то еще. Мол, ты интересовался, вот тебе еще один образец на испытание. Так началась моя карьера в области IT-безопасности.
Это было скорее хобби поначалу. Вирусы в коллекции копились, утилита развивалась. Но заниматься этим профессионально, работая в закрытом «ящике», было довольно сложно. Чтобы создавать полноценный продукт, надо было «светиться», публиковаться, участвовать в дискуссиях, так что пришлось уйти.
Ну а в 1991, когда в стране начался хаос, меня позвал бывший преподаватель Высшей школы КГБ в кооператив КАМИ делать антивирус. Монетизация была очень условная, но денежные проекты случались. Постепенно что-то начало получаться, наш мало кому известный движок занял первое место в международном тестировании, которое в 1994 проводил Гамбургский университет, у нас появились лицензионные клиенты. В 1997 решили, что пора уходить в свободное плавание, и создали «Лабораторию». Так что в этом году 20 лет нашему бизнесу.
F: Брали ли вы за пример какие-то западные модели развития компаний, где нашли финансирование? Насколько глубоко сейчас вовлечены в операционное управление «Лабораторией»?
– Первая команда состояла из меня, однокашника по физмат-интернату и еще одного молодого на тот момент товарища, у которого был свой антивирусный проект. Никакого управленческого опыта мы не имели, в передовых моделях ничего не понимали, просто очень хотели сделать лучший в мире антивирус. Первым финансированием была зарплата в кооперативе КАМИ. Когда компания стала независимой, никакого внешнего финансирования у нас тоже не было. Первые серьезные деньги заработали, лицензируя наш движок. Сейчас тоже продолжаем этим заниматься, но это считаные проценты от нашего бизнеса.
Алидар Утемуратов запустил казахстанский аналог Alibaba
С тех пор много воды утекло; мы, конечно, учились, читали книжки, развивались. Опробовали и продолжаем пробовать много разных способов организации команд. В свое время, например, когда разрабатывали новую версию нашего основного продукта (легендарную теперь «шестерку», Kaspersky Anti-Virus 6.0), фактически изобрели собственную разновидность agile-методики, уволив в процессе двух технических директоров компании. В итоге был создан прорывный продукт на высшем мировом уровне.
Сегодня я меньше вовлечен в непосредственное руководство проектами. Мой управленческий принцип следующий: надо построить и наладить систему, поставить на нужные места правильных людей и в их работу уже по мелочам не вмешиваться. В такой налаженной системе главная роль руководителя – разрешение спорных и конфликтных ситуаций, определение направления развития и принятие стратегических (а иногда важных тактических) решений.
F: Каков нынешний уровень развития компании: ее структура, кадры, присутствие на мировых рынках, число пользователей и так далее?
– У нас сейчас более 3500 сотрудников в 37 офисах в 32 странах. Наши продукты работают на всех континентах, включая Антарктиду. Наши технологии защищают порядка 400 млн частных пользователей, а также 270 тысяч корпоративных клиентов. Мы продолжаем расти, нанимаем людей, расширяем портфель продуктов и сервисов, вкладываемся в технологии. В прошлом году открыли первый офис по разработке в Европейском союзе – в Ирландии.
Гуру банкинга: Казахстан ждут безофисные банки в мобильном телефоне
Из последних достижений – мы «допилили» давний проект по созданию безопасной операционной системы до практической реализации. Ее предназначение – управление разнообразными сетевыми устройствами, автоматизированными системами управления и прочего интернета вещей. И нет, это не очередной клон Linux, все написано с нуля. С безопасностью как базовым принципом.
F: Как влияют на вашу отрасль падающие рынки в СНГ?
– Дела у компании идут хорошо – и в Европе, и в США, и в СНГ. Рост идет в основном за счет крупных корпоративных клиентов и новых решений, например, для промышленной безопасности, для детектирования самых сложных и скрытных таргетированных шпионских атак и т. д. Мы считаем, что рост будет продолжаться.
F: Средства защиты и противодействия совершенствуются, логично, что преступники ищут новые варианты, как забрать чужие деньги, данные или просто навредить. В целом как трансформируется киберпреступность, в каком направлении?
– Во-первых, киберпреступность становится все более профессиональной. Пару лет назад мы рассказывали о группе Carbanak, грабящей банки с помощью методов, которые мы до того видели исключительно в больших шпионских историях. Тогда высокопрофессиональные таргетированные криминальные атаки были новым явлением. А сейчас это почти повседневность, таких атак уже очень много. Еще киберпреступность стала очень глобализированной. Преступный интернационал наладил устойчивые связи, мы видим, например, как какие-то «зловреды» кочуют из страны в страну.
Почему умирает бизнес сотовых операторов
Во-вторых, произошло слияние киберпреступности и обычной нецифровой организованной преступности, мафии. Организованные преступные группировки очень часто используют компьютерные методы для помощи традиционной преступной деятельности. Хороший пример того, насколько далеко все это зашло, был в новостях где-то год назад: кто-то взломал серверы морского грузоперевозчика, а потом пираты нападали на его суда и физически крали самые ценные грузы. То есть они высаживались на борт и ходили со сканнером штрихкодов, искали нужный контейнер, вскрывали, забирали дорогой товар и скрывались с ним в море. Таким образом, риск нарваться на неприятности существенно ниже, а прибыльность резко увеличивается.
В-третьих, растет число атак шифровальщиков – как на частных пользователей, так и на бизнес.
В-четвертых, мы видим все больше атак на нетрадиционные устройства. Например, на камеры наблюдения, банкоматы.
F: Не расскажете в общих чертах о ваших наиболее успешных и интересных глобальных международных проектах с участием спецслужб, государственных органов?
– Мы, к сожалению, многое просто не можем рассказывать, большие расследования означают чаще всего секретность и подписку о неразглашении.
Данные клиентов банков собирают для тотальной идентификации
Из публичных историй могу выделить наш проект No More Ransom. В прошлом году мы запустили проект помощи жертвам вирусов-шифровальщиков, сделали это совместно с Intel Security, голландской полицией и Европолом. Сейчас в рамках этого проекта задействованы уже более 50 компаний и организаций со всего мира. Мы помогли тысячам людей, и это только начало.
F: Какие новые отрасли могут для себя открыть преступники?
– Я думал, что следующим объектом для кибератак станут умные телевизоры. Причем у нас уже есть прототипы защитных решений. Но я ошибся, и в прошлом году мы наблюдали большое число атак на умные камеры.
К сожалению, с взрывным ростом интернета вещей у преступников будет очень много вариантов того, что можно атаковать. Предугадать, где конкретно возникнут атаки, очень трудно, надо готовиться ко всем сценариям.
F: Есть ли на мировой карте «передовые» страны в плане киберпреступности, своего рода фабрики криминальной мысли?
– Самые «передовые» киберпреступники – русскоязычные. Мы не можем сказать, откуда они конкретно, это может быть и Россия, и Казахстан, и Прибалтика, и Украина, и Нью-Йорк, и Тель-Авив. Но это выпускники бывшей советской системы, которая, на мой взгляд, остается очень сильной и сегодня. А русскоязычные программисты, выросшие в этой системе, и сейчас лучшие в мире.
Как современные клиенты заставляют банки меняться
Поэтому большая часть разработки у нас и сейчас происходит в России – в Москве, Петербурге и Новосибирске. О Дублине я уже говорил. Вирусные лаборатории действуют, кроме Москвы, в Сиэтле и Пекине. Ну а наша группа экспертов, которая расследует самые сложные атаки, рассредоточена по всему миру: это Россия, США, Великобритания, Франция, Германия, Испания, Япония, Израиль, Объединенные Арабские Эмираты, Австралия.
F: Очевидно, что безопасность – это основное направление «Лаборатории Касперского». Планируете ли вы выходить в другие сегменты IT-рынка?
– У нас нет таких планов. Безопасность – это ДНК нашей компании. И если мы создаем какие-то принципиально новые решения, то безопасность – это основная ее цель.
F: Если не секрет, каких марок у вас личные компьютер, телефон и автомобиль?
– У меня обычный серийный ноутбук Lenovo, ничего экстраординарного. Телефон – старый и совершенно не «смарт» Sony Ericsson. Машина – BMW M3.
Синдикаты Даркнета: кто следит за нами из глубин интернета
F: Какими, на ваш взгляд, будут проблемы с информационной безопасностью лет через 10?
– Уже сейчас, с ростом интернета вещей, проблемы физической и информационной безопасности тесно переплетены. Информационные, системы управляют заводами и пароходами, транспортом и электроэнергетикой. Автомобиль сейчас – это компьютер с мотором и колесами. Вся эта экосистема строится на уязвимом софте. Вот это, на мой взгляд, ключевая тенденция сегодня и в ближайшие годы.
При этом то, что мы видим сейчас, это цветочки. Через 10 лет нас будут окружать десятки миллиардов умных устройств, соединенных с интернетом. Защищать традиционными методами это все будет крайне сложно. И надо будет менять сам подход к созданию софта, чтобы он с самого начала строился безопасным – на соответствующих защищенных платформах.