Как отмывают деньги через церковь
Как отмывают деньги через церковь
Недавно в правительстве решили, что антиотмывочное законодательство не должно применяться в отношении традиционных религиозных организаций, в частности РПЦ[1]. Почему? Потому что, видимо, отмывание денег через церковь — это большой грех, на который ни в коем случае не пойдет РПЦ.
Официальная формулировка: «в связи с низкими рисками отмывания преступных доходов». А раз так, то нужно рассмотреть ситуацию подробнее. Есть ли у РПЦ желание отмывать деньги, разумна ли идея освободить церковь от норм, которые актуальны для других некоммерческих организаций? Требования антиотмывочного законодательства не хотят применять даже к церковным магазинам[17].
Церковь — это бизнес?
Из-за так называемого возрождения духовности у отдельных лиц, в том числе высших чиновников, отключается здравый смысл. Они считают, что церковь это что угодно, но не бизнес. Естественно, «духовная» организация не может заниматься отмыванием денег, поэтому логично освободить церковь от всяких отчетов, проверок и так далее.
Это все лишено смысла, так как над церковью стоит сам бог, упоминание о котором не так давно появилось в Конституции. Однако если предположить, что все так, то возникает вопрос, почему у церкви есть бизнес в прямом смысле этого слова.
У церкви есть финансовые структуры, доли в крупном бизнесе, даже банковские учреждения. Причем нет никаких оснований считать, что бизнес церкви чем-то выделяется. Это обычный бизнес, как и везде.
Чтобы понять духовность церкви, достаточно вспомнить хотя бы табачный скандал. Его суть сводилась к тому, что когда церкви разрешили ввозить гуманитарный груз без пошлин из-за границы, церковь связалась с бизнес-игроками и ввозила сигареты, потому что это выгодно[2].
Церковь прикрывалась благотворительностью, но на деле занималась типичными для девяностых схемами. И после этого считать, что церковь нужно освободить от антиотмывочного законодательства только на основании «невозможности» отмывания денег — это абсурд.
РПЦ может говорить о «православной», или «духовной», экономике, но по факту бизнес в рамках РПЦ практически ничем не отличается от «бездуховного» бизнеса. Причем РПЦ скорее даже действует хитрее, прикрываясь религией. Ведь торговля сигаретами стала удачной схемой только потому, что церковь говорила о своем якобы бедственном положении.
Из расследования РБК следовало:
«В период с 2003 по 2010гг. подконтрольное РПЦ ЗАО «АО Витал» владело четвертью «БМВ Русланд», однако два года назад компания была ликвидирована, и теперь на ее месте прописана ООО «БМВ Русланд Трейдинг».
Помимо импорта иномарок, священнослужители инвестируют в такие традиционные отрасли, как строительство, ресторанный и гостиничный бизнес, оптовая и розничная торговля, сельское хозяйство и производство продуктов питания, а также банковский сектор. Отметим лишь, что все подконтрольные РПЦ коммерческие предприятия по самым скромным оценкам приносят до 600 млн руб. в год, а стоимость активов приближается к 2,3 млрд руб»[3].
Понятно, что ситуация меняется, но вряд ли в худшую для церкви сторону. Любой бизнес, к которому имеет отношение РПЦ, всегда работает либо так же, как другой бизнес в России, либо используются сомнительные схемы, когда, прикрываясь «духовностью», церковники продают определенный товар с огромном наценкой, явно далёкой от рыночной.
Проверить это легко. Недавно вот патриарх Кирилл призывал не покупать «левые» свечи, чтобы «Софрино» мог извлекать максимальную прибыль. Собственно, в интернете можно найти пачки свечей. Если брать их сразу по 100-500 штук, то можно заметить, что наценка РПЦ огромная, иногда выше 1000%. Об этом написано в статье «О свечном бизнесе». Ситуация с ценами в 2021 году другая, но принцип тот же самый.
Схемы отмывания денег. Это точно не про церковь
Церковь деньги отмывать не может. Почему? Потому у церкви в приоритете не материальное, а духовное; церковь занимается возрождением духовности, а не извлечением максимальной прибыли.
Если человек живёт в сказочном мире, то в это можно поверить, однако предложение поступило со стороны высших чиновников правительства, которые уж наверняка понимают, что не все так просто.
Андрей Кураев уверен, что идею активно лоббировала церковь:
«Патриархия крайне болезненно относится к попыткам заглянуть в свой карман, всё время говорит, что мы ничем не торгуем, у нас добровольные пожертвования, а значит, и налоговым органам делать у нас нечего»[4].
Таким образом, отмывания грязных денег в церкви нет, если все определяет так называемая духовность. Но если все определяет не духовность, то нужно рассмотреть отдельные примеры схем, которые могут использовать благочестивые мужи.
Во-первых, нужно понимать, что многие коррупционные сделки, связи и знакомства происходят в церкви. Если обратить внимание, то немало высших чиновников, которых осудили за коррупционные преступления, получали высшие церковные награды. Например, губернатору Сахалинской области Хорошавину патриарх Кирилл вручил орден преподобного Сергия Радонежского незадолго до ареста.
Итог для духовного чиновника понятный:
«9 февраля 2018 года Южно-Сахалинский городской суд приговорил Александра Хорошавина к 13 годам лишения свободы в колонии строгого режима с выплатой штрафа в размере 500 млн рублей, запретом занимать государственные должности в течение пяти лет и лишением государственных наград — Ордена Почёта и медали ордена За заслуги перед Отечеством II степени»[5].
Зато «духовные награды» остались, что тоже важно в условиях России. По факту церковь стала местом, где чиновники собираются, знакомятся, заключают сделки и так далее. В общем, церковь для российской бюрократии стала частью «корпоративной этики».
Доказать это просто, можно вспомнить хотя бы строительство храмов. Патриарх Кирилл заявляет, что ежедневно в России появляется по три новых храма[6], а это уже реальные возможности для различного рода схем. Что можно сделать в такой ситуации?
Нужно знать тенденцию: бизнес активно строит храмы. Вряд ли просто так, если учесть, что затем на открытии храмов присутствуют местные чиновники, представители крупного бизнеса, которые после получают госконтракты. Собственно, есть Фонд поддержки строительства храмов города Москвы. Кто туда входил в период строительства храмов в рамках «Программы-200»?»
«Председатель правления фонда — руководитель ФХУ РПЦ архиепископ Егорьевский Марк. Сопредседатели попечительского совета — патриарх Кирилл и Сергей Собянин, среди членов совета — Герман Греф (Сбербанк), Владимир Потанин («Интеррос»), Владимир Якунин («Российские железные дороги»), Алексей Миллер («Газпром»)»[7].
Отметим, что далеко не все эти деятели являются особенно религиозными, но со строительством храмов все равно связаны. Строительство храмов — государственная политика, в чем нет никаких сомнений. И поскольку высшие чиновники так активно занимаются данным вопросом, то, конечно, в такой сфере возможны самые разные схемы.
В церкви приветствуются анонимные пожертвования, за ними никакой слежки нет, отчеты никакие не нужны, теперь и на отмывание проверок не будет. Разве не идеальные условия для тех, кто желает воспользоваться некими схемами для отмывания денег через церковь?
Пример: не нужно прямо вымогать взятку, а можно сказать, что нужно пожертвовать деньги на храм, то есть передать определенную сумму служителю культа, который, в свою очередь, передаст эти средства кому надо за процент от суммы. Это явно рабочая схема, потому что человека, который попросил «помочь храму», вряд ли обвинят в коррупции, тем более вряд ли обвинят РПЦ в пособничестве.
Здесь огромную роль играет «святость» РПЦ, потому что государственные органы заранее уверены в том, что никакой коммерческой деятельности ради извлечения прибыли в церкви нет, низкий риск, что будет коррупция в церкви.
И вот что забавно: периодически даже «святых людей» обвиняет прокуратура, так как не всегда эти лица действуют осторожно:
«Правоохранительные органы просят проверить на коррупционность действия руководителей якутской епархии — её подозревают в отмывании денег под прикрытием ремонта Троицкого собора, расположенного в столице республики»[8].
У церкви интересные связи. Опять же берём новости:
«Следственный комитет России обвинили братьев Дмитрия и Алексея Ананьевых, бывших владельцев Промсвязьбанка, в причинении ущерба кредитной организации на десятки миллиардов рублей. Сообщение опубликовано на сайте ведомства.
Их обвинили в выводе за границу и отмывании в общей сложности 87,2 миллиарда рублей. Такие действия они предприняли в декабре 2017 года, незадолго до того, как Центробанк ввел в Промсвязьбанке внешнее управление.
Для этого братья, которых за тесные связи с Русской православной церковью еще называли православными олигархами, одобрили ряд фиктивных сделок с ценными бумагами. Все они были проведены за несколько часов.
В пресс-службе СК указали, что задержали пять человек, подозреваемых в причастности к преступлению. Еще четыре человека объявлены в розыск. Сами братья Ананьевы, владельцы паспортов Кипра, также находятся в международном розыске»[9].
Нужно понимать, что это не единичные случаи, и с начала девяностых многие «православные олигархи» уехали из России за различные преступления, связанные с кражей средств. Параллельно с этим они активно «помогали» церкви, всячески с ней взаимодействовали. Данный момент очевиден стороннему наблюдателю, но следствие подобный фактор игнорирует.
Роль духовности в церковном бизнесе
Церковь не может быть связана с коррупцией, церковь не отмывает деньги, потому что есть духовность. Ведь основной смысл корпорации — извлечение максимальной прибыли. У церкви же основной смысл — возрождение духовности! Ничто так не интересно служителям культа, как христианские истины, установленные раз и навсегда.
В этом конкурентное преимущество РПЦ на сегодня. Ведь очевидно, что крупные корпорации не могут прикрываться «духовностью», хотя такие попытки и бывают. Но одно дело, когда речь идёт о «православном олигархе», а другое, когда о служителе культа.
«Указом Владимир Путина от 6 января главой Фонда помощи детям с тяжелыми и редкими заболеваниями «Круг добра» стал священник Санкт-Петербургской епархии Александр Ткаченко.
Финансирование фонд будет получать от государства, в частности, фонду будут перечисляться средства от повышенной налоговой ставки НДФЛ для лиц, с доходов более 5 млн рублей в год. Это составит порядка 60 млрд рублей ежегодно».[11].
Есть все основания считать, что деньги, ввиду духовности, не будут должным образом контролироваться, и поэтому не совсем понятно, на какие цели реально они пойдут. Верить в то, что все будет честно и прозрачно, это примерно как верить в создание 25 миллионов новых рабочих мест к 2020 году[12].
Правильно ли правительство решило, что РПЦ — честная организация, и через церковь проходит отмывание денег лишь в случае, если речь идёт о церкви на западе? Ведь публикаций как раз по поводу отмывания денег у католиков — полно. Чего стоят заголовки статей в крупных СМИ вроде «РИА Новости». Например, «Святой офшор: секреты могущества Банка Ватикана»[13].
Можно заметить, как в тех же СМИ регулярно разоблачают религиозные структуры, в том числе секты. В общем, везде есть проблемы, кроме традиционных религий России. В случае с сектами отмывание — обычное дело, цель лидеров секты — просто заработать деньги, а вот процесс отмывания денег для РПЦ — это грех.
Если уж говорить прямо, то решение правительства абсурдно, потому что в рамках действующей системы отмывать деньги могут не только чиновники, откровенные преступники, но и самые «духовные» лица, а также лица, связанные с благотворительностью, потому что практика это в полной мере подтверждает.
И хотя правительство утверждает о якобы низкой вероятности того, что церковь будет заниматься подобным, на практике это не так. Достаточно узнать, что собой представляли банки, созданные РПЦ или где у РПЦ была значительная доля. И задаться вопросом: почему там всегда были проблемы с деньгами, а большая часть этих банков на данный момент либо ликвидирована, либо передана другим лицам?
Церковь действует так, как и остальные коммерческие объединения. Еще один интересный пример: что делала церковь в годы приватизации? А вот что:
Рязанский опыт оказался положительным — власти Калужской и Смоленской областей готовы ему последовать и передать «Нике» ряд молочных и мясоперерабатывающих заводов. Церковь уже договорилась со швейцарской фирмой Huber & Co об установке оборудования на условиях лизинга для производства мясопродуктов.
Церковные бизнесмены не скрывают, что собираются диверсифицировать бизнес, однако детали программы не раскрывают, ссылаясь на коммерческую тайну»[14].
Зная эти моменты, сложно признать, что в церкви никто ничего «отмывать» не будет. Но доверие есть, поэтому правительство настаивает на том, чтобы бенефициары религиозных организаций были засекречены[15]. Этот и многие другие аналогичные факты являются основой для будущих «табачных скандалов» и их аналогов.
Итог: церковь — корпорация, цель которой максимизация прибыли. Отмывание денег, коррупция — это не обязательно универсальное правило, но оно обязательно в условиях коррумпированной экономики, а в России она такая[16].
Новое в блогах
РПЦ существует чтобы отмывать бандитские деньги и давать взятки чиновникам!
Все мы неоднократно слышали, как попы призывают помогать церкви. Но занимается ли при этом сама церковь своей главной обязанностью, т.е. сея доброе, надежное и вечное, помогает ли в свою очередь страждущим? Я много слышал, как благотворительные фонды и частные лица собирают (или даже отдают свои ср-ва) для лечения, к примеру, онко-больных детей. Но ни разу в жизни не слышал, чтобы этим занималась церковь. Как-то это странно. Давайте разберемся, кому и как она действительно помогает.
«Каждый помогает храму в меру своих сил, и вместе мы можем сделать так, чтобы двери храма были открыты и для нас, и для наших детей, и для всех, кто ищет истинную Церковь, для тех, кто ищет Православие. Для того, чтобы наш храм существовал, необходимо, чтобы все прихожане регулярно вносили посильную жертву на его содержание. Ещё ветхозаветные люди самое первое, самое лучшее приносили в Дом Божий. И, хотя в Новом Завете мы не обязаны исполнять все ветхозаветные правила, но Закон Божий действует также неукоснительно—церковь существует на то, что жертвуют на неё прихожане. Поэтому очень важно жертвовать на храм также регулярно, как мы оплачиваем свои счета за электроэнергию или страховку автомобиля—ведь, церковь тоже должна регулярно оплачивать счета.»
— поп Сергий Свешников.
Сразу скажу: типичный настоятель даже не самого крупного храма на окраине зарабатывает действительно колоссальные деньги (знаю, знаком). И свечки, крещения, крестики да отпевания (например, 2000 руб с рыла за крещение, около десятка крещений за смену, плюс все остальное. считайте сами) — лишь микроскопическая (реально микроскопическая) часть прибыли рядового попа. Основную прибыль церковь в целом и поп в частности получает за счет выдачи индульгенции очень богатым и очень много «нагрешившим» людям (высокоранговые бандиты, бизнесмены, чиновники, работники силовых ведомств, я об этом много писал, например в «Как поп от жадности удавился»). Но даже этот доход не является основополагающим источником дохода церкви и попов (хотя он воистину огромен. Знаю. Знаком).
Через церковь еще и отмывают колоссальные денежные средства. Основная причина любви к отмыванию бабок через церкви кроется в том, что это — некоммерческое объединение, освобожденное от уплаты налогов. Отсюда возможно ВСЕ что угодно — такая, образно говоря, оффшорная зона. Все пожертвования анонимны и в суммах не ограничены. Попам идёт определённый процент, остальное они вкладывают в указанное им место. Т.е. перовоочередная задача церкви состоит не в отмывании душ, но в отмывании денег. Это, кстати, и является первопричиной поддержки церкви сегодняшним коррумпированным государством: высшие чиновники не могут гнать на церковь по той простой причине, что они финансово в ней заинтересованы. Поэтому они и продвигают РПЦ всеми возможными силами, выделяя этой организации, помимо прочего, и деньги из бюджета.
Каждый настоятель храма имеет в приходе всю районную знать, потому что ходить в церковь для сильных мира сего крайне выгодно (см. прошлые посты по теме). Например, через церковь можно дать взятку — тогда поймать преступника физически невозможно: если преступник хочет дать взятку чиновнику, это очень легко и, главное, безопасно сделать через церковь. Бандит жертвует деньги на новый храм, а далее церковнослужитель за дольку этих денег делает с этими деньгами всё, что ему скажут. Согласно законодательству, даже если чиновник выйдет из церкви с чемоданом денег, никто никого не привлечёт к ответственности, так как доказать, что это криминальные деньги, физически невозможно, да и вообще: то, что он не просто исполнял функции церковного курьера (и такая система работает, даже в очень развитых странах, не говоря уже о России), тоже нереально.
Например, одной крупной организации очень нужен некий закон, но один чиновник категорически отказываются его принимать. Тут организация жертвует несколько миллионов на храм (богу, естественно, храма всегда мало), и чиновник меняет свою позицию на противоположную. Всё что может в данном случае прокуратура —предположить, что бог получил деньги и сделал так, чтобы чиновник помог страждущей организации.
Это единственная причина пламенной поддержки церкви со стороны высших органов власти. Это приносит попам воистину фантастические доходы, на которые они с легкостью могут содержать личные автопарки, а иногда (и эти случаи известны в мировой практике) целые аэродромчики.
Приноси (в церковь) подати и десятины и начатки Христу, истинному Первосвященнику и Его слугам, как десятину; спасения… Когда (епископ) примет их, то он разделит правильно, потому что епископ хорошо знает нуждающихся… Частьпастыря; должна быть отделена и отданаему по обычаю… (Дидаскалия II, 28)
Все это в совокупности делает РПЦ одной из богатейших и влиятельнейших корпораций России. Но использует ли РПЦ свое могущество и деньги для помощи страждущим? Ведь помогать, к примеру, больным детям или старикам — это оооочень духовно, духовнее просто ничего нет. Это фактически сразу дорога в рай, на ближней руке с самим Господом Богом.
РПЦ утверждает, что помогает: ведь при некоторых храмах находятся детские приюты и дома престарелых, которые содержатся по великой милости РПЦ. В сумме в России около сотни православных детских домов и приютов. Про один из них я, кстати, недавно как раз писал. Назывался пост «Православный концлагерь для детей», где детей морили и истязали прямо до смерти. Случаи издевательств над детьми в подобных приютах, к слову, весьма часты. Гугл в помощь.
Более того, благородство РПЦ не знает границ, ибо Святейший Патриарх публично предлагал Президенту, чтобы Церковь полностью взяла на себя попечение о всех детях-сиротах-инвалидах. Вы представляете себе, какой благородный человек? Так вот зачем он деньги через церковь отмывает! Чтоб содержать всех детей. На самом же деле это, конечно же, очковтирательство. Но вы уже, наверное, догадались — иначе не было бы и этого поста. Дети — это просто-напросто еще один бизнес попов: ведь РПЦ на самом деле не содержит НИ ЕДИНОГО приюта и детского дома, вопреки общепринятому мнению. Чтобы понимать это, достаточно немного сечь в законах этой направленности.
Как известно, каждый ребенок-сирота получает на свое воспитание от государства солидные средства. Точную сумму не назову — она, видимо, в разных регионах разная. Платится либо детским домам, либо опекунам, которые берут детей на воспитание. В некоторых регионах, особенно где нет работы, семейные пары даже приспособились брать нескольких детей — получается что-то вроде семейного детского дома, где «родители» неплохо оплачиваются государством. Деньги идут за ребенком — где ребенок, тому учреждению или частному лицу эти деньги и платят. Если приют церковный. деньги идут в него. БИНГО!
Таким образом, содержание ребенка оплачено уже один раз. Государством, налогоплательщиками. Но это еще не конец: ведь РПЦ помимо этого еще и собирает пожертвования на якобы содержание этих приютов. То есть дети находящиеся на попечительстве РПЦ, являют собой еще один очень мощный инструмент зарабатывания денег: на каждого ребенка государство выделяет деньги, часть которых, понятное дело, идет не в приют, а в РПЦ + еще и пожертвования, которые, судя по уровню содержания детей (а он не выше, а зачастую даже хуже, чем в обычных детдомах, в которых никаких пожертвований активно не собирают), до конечного адресата также не доходят. Теперь понятнее стало, почему Гундяев предлагал президенту, чтобы Церковь полностью взяла на себя попечение о всех детях-сиротах-инвалидах?;))) И понятно, почему за всю историю РПЦ неизвестно НИ ОДНОГО случая, чтобы эта организация помогала больным и нуждающимся чем-либо, кроме молитв? Потому что на больных детей надо тратить свои средства, в то время как сирот тебе полностью оплатит государство — еще и сверху жирный навар получится.
Суть в том, что в мире не существует НИ ОДНОГО отчета церковного приюта о собранных и потраченных средствах. Это тайна.
Мало того, церковь обеспечивает и третью волну прибыли — воспитание из сирот преданных плательщиков в будущем. Их вовлекают в религиозную деятельность, обучают церковным традициям, учат молиться и соблюдать обряды. Это как Макдональдс устраивает детские праздники, чтобы побольше детей хавали их бутерброды. Но в Макдаке добровольно: хочешь ходи, хочешь нет, а у сирот никакого выбора нет. Их мозги будут закомпостированы попами в любом случае, несмотря на декларируемую государством свободу вероисповедания.
Лично я считаю, что православных приютов БЫТЬ НЕ ДОЛЖНО, ибо они никому не помогают в принципе, и точно так же содержаться государством эти приюты могут и вне РПЦ.
Православные реабилитационные центры для алкоголиков и наркоманов — также чушь собачья: все лечение в них сводится лишь к двум рецептам: молись и работай. Содержание соответствующее. При этом за него надо платить. Т.е. обратившегося используют как бесплатную рабочую силу, кормят полнейшим дерьмом собачьим, а он еще и. платит за это.
Так кому же церковь помогает в принципе? Отчаянно гуглил по запросу «Церковь пожертвовала» и нашел таки. Церковь и правда помогает. Например, Гундяев недавно пожертвовал детскому дому два стула с подлокотниками. А еще РПЦ пожертвовало какому-то там СИЗО 10 пакетов с продуктами. Ну, чем может, тем и помогает. Вроде это все. Чем богаты, тем и рады, что называется.
Т.е., как мы видим, церковь действительно помогает оооочень многим людям: бандитам, коррумпированным чиновникам, самим попам в конце концов. Но вот почему-то сиротам, больным детям и старикам церковь не помогала НИКОГДА и НИ РАЗУ (ну если молитву и пару кресел с подлокотниками можно назвать помощью).
Правильно ли я понимаю, что раз церковь помогает исключительно бандитам, то она является организованной преступной группировкой, а сам бог является не иначе как. к сожалению не могу написать кем, иначе посадят же за «оскорбления чувств. «? Подскажите мне, пожалуйста, помогает ли она хоть кому-нибудь, кроме бандитов? И если да, то интересно знать, как именно помогает?
Откаты с пожертвований, церковные решалы и бюджетные миллиарды: на что живет РПЦ
Кто владеет огромным имуществом православной церкви? Сколько регулярно отстегивает наверх обычный приходской священник и за что приходится доплачивать? Каково соотношение честных священнослужителей и стяжателей? Как бизнес при помощи пожертвований решает проблемы с уголовниками и правоохранителями? Какие неприятные секреты вынуждена скрывать церковь при помощи жесткой цензуры? О том, как Русская православная церковь при патриархе Кирилле стала придатком государства, копирующим у светской власти все ее пороки, в интервью ПАСМИ рассказал действующий настоятель одного из православных храмов.
Церковная цензура и скандальные разоблачения
Что происходит с церковью?
У нас есть внутренняя директива. Если я сейчас в пространство что-то выброшу, или кто-то другой — за это запрещают в служении. Один раз — на год, второй — сроком на три года, третий раз – навсегда. Вот как отец Сергий Романов. Такая директива есть — прямо на сайте Московской патриархии. Постановление Священного синода за подписью патриарха. Хотя это нововведение противозаконное — против церковных правил.
Практически как пресс-служба у чиновников — запрет комментировать без согласования?
Да, только это еще хуже. Я священник, который обязан проповедовать с кафедры что-то народу. И я могу с этой кафедры говорить только то, на что меня благословят, а в общественное или медийное пространство я не имею права давать никаких инсайдов…
А с чем может быть связан этот запрет?
Святейшего же в медийном пространстве полностью разбили на выбросе таких церковных документиков, циркулярчиков, он пытается навести цензуру, чтобы не было внутренней дискредитации церкви, хотя это противоречит церковным канонам. Его эти скандалы нервируют.
А какие самые громкие были скандалы?
Знаменитые часы на руке патриарха, самолеты, яхта “Паллада”, Мерседес Пульман, квартира от Лужкова в Доме на набережной, на Серафимовича, 2, где живут сестры. Это говорит о тяге к роскошной жизни, что на мой взгляд неприемлемо, так как сам Иисус заезжал в Иерусалим на ослике, а не на жеребце.
Кураев Андрей — протодиакон, который готовил аналитику и документы для выступления Святейшего патриарха Алексия. У него есть свой блог, Живой журнал. И он там педерастию в церкви, все эти циркулярчики вытаскивает. Его сейчас запретили в служении и грозят отлучением от церкви.
Был у нас в пресс-службе Всеволод Чаплин, который конкретно прямо мочил, все эти вещички выдавал — «Лучшая мусульманская женщина». Он умер уже, но когда его удалили с этой должности, он начал пробрасывать инсайды про Святейшего.
Он говорил правду? Или дискредитировал, мстил?
У Кураева в ЖЖ есть перегибы, как и у всякого нормального человека. Он немного субъективен, но и объективности хватает. Они-то как себя позиционируют — как борцы со злом, но есть такие вещи, когда, я считаю, совсем перегнули палку.
Например, есть у нас одна крайность — антиИННшники, которые настолько верят, что отказываются от порядков, которые активно насаждает церковная и светская администрация, отрицают меры по профилактике ковида. Их еще называют антиглобалистами, но это мягкая форма. Все эти церковно-денежные отношения, аффилированность с политикой, со светской властью привели их тому, что если ты просто священник, то к тебе уже полнейшее отрицание. Как если ты чиновник, следовательно ты коррупционер, взяточник и тоже полнейший к тебе негатив. Церковь, сросшись со светской властью, стала, по сути дела, реально департаментом религиозного назначения…
Светские миллиарды и поборы с нищих
То есть, по сути, церковь сейчас срослась с государством?
Да, церковь тире государство. Это всякая помощь государственная, ходатайства церковные. Ты ничего не откроешь нового, потому что все везде пишется, критикуется. Например, Святейшему окологосударственные структуры выделяют миллиарды на поддержание лично его резиденций, например, в Переделкино, в Дивногорске, в Питере строят, в Чистом переулке, не только на восстановление храмов, но еще на какие-то проекты. Например, Владимир Владимирович не менее 10 ярдов (я точно не помню, надо уточнить цифру) дал Тихону Шевкунову на его проект «Россия — моя история”, на ВДНХ огромный павильон с исторической панорамой. Тихон Шевкунов — митрополит Псковский, он считается духовником Владимира Владимировича, Владимир Владимирович с ним дружит, к нему ездит.
Но это же хорошо, когда деньги выделяют на веру. Вопрос — как это все расходуется?
Смотри, как все интересно получается. Например: глава “Газпрома”Алексей Миллер встретился со Святейшим, потолковали и сразу же нашелся или назначили фонд, и потекли деньги налогоплатильщиков на реконструкцию, строительство, обслуживание резиденции в Переделкино или иную, а там, как правило, уже все давно сделано.
Дмитрий Анатольевич со Святейшим пообщался – резиденции в Переделкино еще дополнительно земли нарезали, не знаю сколько гектаров, но очень много и скит сделали тайный — скит Александра Невского. Там он сейчас сидит, прячется от ковида. Квартиру в “доме на набережной”, где нанопыль была, скандал был знаменитейший, тоже правительство Москвы ему выделило, вместо или дополнительно к домику в Серебряном бору, когда он еще был митрополитом. Сейчас не знаю кто там живет, а так сестра жила.
В чем при Кирилле изменилась церковь?
Тут то же, что и с народом, — разорванность произошла: чиноначалие — митрополиты и епископы, которые в регионах возглавляют, оторвались от священников. Но дело в том, что согласно Уставу, сейчас всем владеет патриарх. Доверенности на владение имеются у епископов — как вотчины такие. Если разобрать любой церковный документ на любой храм, у нас все действуют на основании доверенности, а бенефициар в конечном счете — Святейший.
Вот как это делается: есть священник, у него храм, община туда несет деньги, священник их собирает и часть оставляет себе, а часть запускает наверх. Всегда только снизу вверх идет, то, что они кому-то что-то раздают, — брехня полная.
Классический пример: абсолютно беспощадная деревня, примерно 400 жителей, огромный разрушенный старинный храм, как правило, памятник архитектуры, его восстанавливать — сумасшедшие миллионы нужны только на проектирование, не говоря о реставрации. Но, тем не менее, у священника — налог. Во-первых, 5 тысяч минимум надо заплатить в митрополию, еще 5 тысяч — отдать благочинному, но в среднем это 20 – 50 тысяч рублей в месяц. Но такие суммы в деревнях, где вообще ничего нет, зачастую и храма как такового нет.
А это официальный налог? Он устанавливается каким-то внутренним документом?
Во внутренних церковных документах не найдешь ничего. Максимум — квиток дадут от епархии, что внес, но этот квиток нигде не учитывается — церковь же Уставом отделена от государства.
Свечная монополия и налог на креатив
Или вот свечки продают — по 100 рублей, по 50, по 20. Получается, как магазин, но чек не дают.
Тебе скажут, что это не стоимость, а пожертвование. Но бесплатно ты ничего не заберешь — пожертвование получается недобровольным.
Как выстроена система? Есть завод в Софрино, там производят несколько сот тонн этих свечей. Вообще, каждый регион старался свой завод завести, но сейчас Святейшему деньги нужны, и он внутренними церковными документами обязал всех отчитаться, есть у них производство или нет. Якобы это делается, чтобы понимание было, а на самом деле сейчас все это запретят, закроют.
У нас же командно-административная реализация идет: Святейший нагружает митрополии — она должна взять 50 тонн свечей, а митрополия добавляет еще такую же цену, и заставляют брать священников. А священники собираются у благочинного, где получают указания, где и сколько будут стоить: это 100 рублей стоит, это 50, требы — эта полторы тысячи стоит, эта две, эти три, эта четыре. Для чего это делается? Это регулирование, и священник не может оспорить эти цены. Он может только брать свечи, церковную утварь, и это еще один скрытый налог — товар обязаны брать только у митрополита на складе. Это еще одна форма заработка, так как на этом складе все — тоже Святейшего.
Раньше основатель и бывший директор “Софрино” Евгений Пархаев не заморачивался, а нынешний — владыка Меркурий – приказал рассмотреть вопрос о торговле всем подряд. Если раньше это был только церковный товар, то сейчас уже корейской косметикой хотят торговать — такая скрытая аффилированная сеть… Пельмени, кофе и пончики, доходит до того, что дьяконы делают суши и роллы. Уже есть монастырское масло, мыло, хотя монастырского там практически ничего не осталось, все привозное. Получается, все в руках патриарха, все от него идет. Свечи, иконы, утварь — это все “Софрино” или Китай под “Софрино”.
То есть, там не может быть малого и среднего бизнеса? Например, ремесленник захочет свой товар там выставить?
Это можно: ты приходишь в церковь, показываешь священнику, он говорит “прикольно”, ты выставляешь в церковную лавку, что-то ему там отдаешь, если продается. Но ему за это надо будет наверх отдать, чтобы разрешали такие вольности. С лавки и так платят, а если товар не совсем благословенный… Сейчас Меркурий начал модернизацию: если что-то такое появляется, то священник должен за это занести — дополнительный налог на креатив.
Главное — чтобы все отлетало как надо, вот за это спрашивают беспощадно. Если священник не платит, сколько ему назначено, его убирают, ставят на это место проверяющего. Он, если упал доход, смотрит из-за чего: например, настоятель всех обидел и от него ушли, или наоборот. Священника заменяют, а если видят, что он утаивал божье — запрещение в служении за неуплату церковного налога, за игнорирование церковных норм.
Дорогая популярность и дачка для архиерея
А кто за этим следит?
Епископ и Церковный совет. В него обычно входят благочинные, начальники отделов и ближайшие к епископу люди. Тут создалась порочная практика, которая практически стала системой. Кто креативный, со своим мнением, со своим гонором — таких не любят. Но, как правило, вокруг него — народу много. Поэтому начинают давить: народу много, значит должен быть доход — поднимают налог, вроде как в церковную пользу.
И «креативные» на это идут, потому что если хочешь быть у архиерея на хорошем счету, поднимаешься сам. Тебя как талантливого бизнесмена поднимают в благочинные, ты за регионом смотришь, за районом. Умный благочинный что делает: навешивает на выдуманные функции своих помощников дополнительные сборы, юристов например, по линии образования, а тех священников, которые не хотят платить, — терроризируют. И священники начинают крутиться как белка в колесе — если ты хочешь какие-то льготы иметь, то ты начинаешь с благочинным отношения выстраивать на дополнительных услугах и платежах.
К примеру, на хорошем счету священники, которые устраивают за свой счет общие церковные мероприятия в районе, в области. Или вот пришел архиерей, надо ему скидываться на домик-дачку, на подарок к тезоименитству, на хиротонию, на день рождения или, например, на стол. Кто как изгаляется — вкусные банки заворачивает, твороги и сметаны возит — но это монастыри, как правило. А так — реально собирается церковный совет совет, благочинные и решают, что приходы конкретно подгрузят — три, пять, десять тысяч. Если посчитать, получается, что на “левые” налоги уходит столько же, сколько на прямые или в полтора раза больше.
Епископ или митрополит приезжает на приход или в благочиние – это еще дополнительный сбор. Если настоятель хочет в храм архиерея пригласить, обязательно нужен стол хороший, всем кто с ним приехал, тоже надо денег дать — они же потрудились-приехали. Архиерей приезжает — как правило какие-то висюльки дают — награды церковные. Но сейчас патриарх их как-то отранжировал: священник должен миллиона три сделать, чтобы эту церковную награду получить.
Просто за этими наградами не все гонятся, некоторые в детей уходят — воскресные школы, искусство, поделки, специалистов приглашают, общие мероприятия проводят. На все это надо денег, но если священник это за свой счет организовывает, то он — на хорошем счету. Ведь они не только платят налоги, они на слуху — таких надо поддерживать.
Откат с пожертвований и церковные решалы
Свечи, требы, пожертвования — на чем еще в церкви зарабатывают деньги?
Способов миллион. Венчание, крестины — это все законно уходит: часть себе оставляешь, остальное улетает. Это все такая мелочь, которая официально всем везде показывается. Этого даже не хватит на содержание храма — электричество, уборка, налоги и т.д. Надо тебе что-то построить — это огромные суммы денег. На бабушкиных червонцах, свечках и крещениях ты никогда ничего не сделаешь, это мизерные суммы. Но мизерные для конкретной церкви, а не в масштабах страны — у Святейшего в этом смысле все хорошо.
Все основные деньги — от благодетелей. Это состоятельные люди, которые реально дают. В городах их много, а в деревенских храмах никого. Но с них все равно собирают, там энтузиасты — беспощадные попы, на них церковь держится.
Вернемся к верующим богачам, благодетелям, куда деньги от них идут?
Вот я отдал священнику 5 миллионов пожертвование, и дальше как это распределяется?
Это по-разному бывает. Например, ты дал пять миллионов и епископу сказал, что дал. И тогда, епископ спросит священника, куда он их дел. По идее эти деньги должны идти на церковь, на содержание общины, на реконструкцию, на мероприятия какие-либо. Разумные священники перед благодетелем отчитываются за эти деньги, хотя и не должны. Потому что — ну кто тебе еще принесет, если ты возьмешь и себе машину купишь.
А вышестоящему начальству не доложил — за этим обычно епископы и охотятся, на этом попов и ловят. Благочинный видит, что к тебе ездит кто из пушистых — благодетелей, сам начинает к тебе ездить. И тогда у тебя два пути — либо ты с епископом сразу делишься, либо благочинному начинаешь вопросы закрывать, и он тебя прикрывает. У благочинного 10-15 священников, которые ему уже по сто тысяч занесли, и у него все прекрасно.
Просто у тебя создается круг лиц, обычно их немного, которые тебе помогают. Соответственно, и ты им помогаешь. Вот это и есть приход, все остальное уже неважно, на самом деле.
Больше всего собирается в областных центрах, но и в районных центрах идет борьба за места. Там священник будет так или иначе общаться с организациями, которые там работают по одной простой причине: им же в области надо что-то делать. Если человек мне хорошо помогает, и у него проблема — надо подписать бумагу на землю, уголовные элементы преследуют или, наоборот, проверяющие органы наваливаются, то я иду к своему епископу, и тот через губернатора или правоохранителей эту проблему закроет и поможет так, как никто другой не поможет.
Все везде решают чиновники, но у них, если ты в каком-то отделе трудишься, ты Путина никогда не увидишь, правильно? Районы под губернатором и региональным правительством ходят, региональное правительство — под федеральным. Чтобы губернатору к Путину попасть — я не знаю, что надо сделать. Нет губернаторов, которые свободно к Путину попадают.
У нас же все очень просто: священник из района идет к епископу, епископ к Святейшему, Святейший к Путину, лифтинг гораздо круче, за счет чего церковь и стояла пока.
Просьбы для Путина и контроль ФСБ
Сейчас нет, а раньше — да. Это все раньше работало — при Алексии, сейчас Кирилл умалился, Путину не до него. Хотя принимал недавно, они разговаривали о выделение средств на празднование 800-летия лавры Александра Невского. Там еще 4-5 вопросов были, которые в камеру не попали, о чем патриарх Кирилл попросил чиновников, но они все сделали, — например, убрали и арестовали бывшего схимонаха Николая Романова, потушили скандал с Игнатиями.
Раньше вот был Диомид — антиглобалист, антиИННщик, и вокруг него очень большое количество было церковных верующих, которых можно назвать фанатиками, они поддерживали его идеи и т.д. Отобрали у них храмы — они ушли в домовые. Святейший лично обращался к Владимиру Владимировичу, чтобы скрутили Диомида. Но это стародавняя история…
С ним очень грамотно поработали, его сейчас нигде не видно, не слышно. У него отобрали храмы, но забрали каким образом? Он в Хабаровском крае восстановил очень много храмов. Его забрать невозможно было — народ-то его знает, он епископ. Привезли мощи, святыни… Какой храм закроют перед святынями? Они и открыли. Там все хитрым образом устроено — ставят в храм святыни, и рядом со святынями всегда хранитель должен находиться. На ночь, они, соответственно, остаются при святыне. Ключи им оставили — в туалет пойти, еще куда-то. За ночь поменяли замки, народ пришел – нет уже настоятеля. Вот такая прямо спецоперация была проведена.
Сейчас стало очень много священников, которые конкретно обличают Святейшего, его сотрудников ближайших, поэтому их автоматически в запрет кидают. Вот Кураев, который валит про этих педерастов везде и всюду, его терпели, терпели, пытались не обращать внимания… Но он добрался до самого наставника Святейшего – Никодима Ротова (тоже с этим грехом был – «никодимов грех» так называемый), он просто сказал, что с таким учителем надо бы задуматься, и его отовсюду убрали — из академии духовной, со всех постов. У нас всегда церковь пыталась замалчивать, не обращать внимания, но он продолжил писать, он просто глумился над пороками священноначалия: какой-то епископ нашалил, и он тут же — в своем журнальчике. У него огромная туча инсайдеров, у нас сейчас интернет-пространство, быстро все — вечером согрешил, утром уже Кураев у себя написал.
А бывает наоборот, доходит до жуткого. У нас экзарх Белоруссии митрополит Павел там накосорезил, его убрали, поставили местного, а этого перевели в Краснодарский край, а там попы забористые… Он начал пытаться налоги поднимать, дисциплинировать, еще что-то, и тут же про него во всех телеграм-каналах написали. За ним такую охоту начали, стали дискредитировать и выдумывать, что целовался с игуменьей на берегу моря — это очень романтично. Епископ с игуменьей, да в таком-то возрасте!
Вот эта прозрачность и открытость личной жизни стала пугать священноначалие, потому что все, что так разносится, очень-очень быстро становится известным. Ну и как тут перегнешь палку? Вот я тебе просто скажу: возьми по ведомости зарплата у епископа — 30 тысяч, это же просто смешно. У него наряд стоит в десятки, если не в сотни раз дороже, чем эта зарплата, командировки и выезды. То есть на содержание архиерея начинают закручиваться всякие потоки, которые нигде не афишируются.
Трусоватый патриарх и денежная смазка
А если ты хорошо работаешь, у тебя хорошие продажи, отреставрировал храм, стал популярным?
Получаешь какой-либо памятник архитектуры дополнительно — у тебя же там уже налажен доход, соответственно, ты должен восстановить какой-нибудь еще, беспощадно убитый. Как правило, от этого не отказываются, потому что все равно, когда ты храм восстанавливаешь, к тебе меньше вопросов — лишь бы восстанавливал. А если у тебя все хорошо, и ты на “Мерседесе” ездишь…
Много священников, которые не по средствам живут? Хороший дом, машина, бизнес заводят?
Бизнес заводят только пушистые — приближенные к епископу, им позволено. Но они так же, как чиновники: бизнес заводят на дочек, еще на кого-нибудь, на себя — никто.
А что с патриархом вообще происходит? Эти скандалы, разоблачения — дорогостоящие самолеты, авто, поместья. Так должно быть у патриарха?
Знаешь, сколько я патриархов знаю или читал о них, кто во всем этом жил, — ни один не прославился. Нынешний — реально трусоват, поэтому вокруг творится бардак. Любой нормальный православный человек стремится навстречу Богу и за эту земную жизнь не цепляется, а этот же беспрецедентные меры принимает по охране своего здоровья.
Это большая проблема — в католической церкви наступил духовный кризис. Папа с этими скандалами — голубизна, куча всякого безобразия, собрал синклит — собор ученых мужей, кардиналов — и говорит: нам надо выработать новые тенденции. И один аббат — Йохен Бунге — он был ведущим идеологом католической церкви, сказал: я попробую смоделировать будущую модель католической церкви, и начал ездить. Он приехал к нам, побыл в Москве, разочаровался, все это и у них есть, потом его свозили в скит Анзерский на Валаам, он пообщался со схимниками, потом прожил там некоторое время и обратился в православие. На собрании синклита, он сказал, что католическая церковь может вернуть свой авторитет и первооснову христианской веры только в том случае, если она вернется к православным истокам. То есть, православие — это то самое, что требуется католической церкви. Кардиналы посовещались и решили, что церковь с такими традициями, с таким могуществом не может под кого-то заходить, принимать какие то основы. Тогда было проработано решение о слиянии, и сейчас все эти процессы идут.
Кирилл же понимает это?
Кириллу каких-то обещаний надавали о каком-то мировом предстоятельстве. Он должен был собрать все православные конфессии под свою десницу — то что сейчас патриарх Константинопольский Варфоломей делает. И святейший Кирилл думал, что это будет естественно – Варфоломей отойдет в мир иной, и его выберут на Всемирном совете православных церквей предстоятелем. То есть, когда объединятся православные, должен начаться диалог с папой римским о воссоединении всех христианских конфессий. и там были обещания: если ты соберешь, то католическая церковь под воссоединиться со всемирным православием. Но ничего не происходит — идет шельмование всех договоренностей. Варфоломей так сказал: “Я вот точно соберу, а этот никогда”.
А наша церковь пыталась все процессы смазывать деньгами. Сейчас уже понимание пришло, что это не помогает, поэтому Святейший и сидит. У нас раньше своя прямо аффилированность была. Я смотрел, когда этот собор пытались сделать общеправославный, весь МИД у нас сидел в патриаршей резиденции на Чистом переулке. Там этих разведчиков с номерами гоняло больше, чем пешеходов, такой переполох был. Святейший это, можно сказать, прочихал, его обыграли.
Двуличная власть и беспощадный бунт
О каких важных проблемах еще нужно сказать?
Основная проблема — это двуличие власти, любой власти — духовной, светской. Оно привело нашу страну, народ, государство к такому моменту, когда уже никакими своими поступками, реорганизациями доверие им не вернет. Даже борьба с коррупцией, которую развязали, знаешь как она интерпретируется? Сейчас уже жрать ни хрена, и у них уже умалились возможности, вот друг друга и давят эти пауки. Ведь уже никаким назначением новых лиц ничего не сделаешь… Не знаю, как сама власть это понимает, но вроде как понимает.
Социальная справедливость уже невозможна сейчас, я считаю, что все равно будет катаклизм какой-то. Весьма вероятно, что будут рассчитывать на управляемый хаос в стране, а получат сокрушающий русский бунт, беспощадный, безумный. А так и будет, потому что копится, они эту несправедливость чувствуют, обратиться не к кому, проще взять все-таки Калашников. А еще сейчас прямо тонкая грань, баланс между беспределом и засильем полнейшей наглости.
Вот мэр города Томска, там почти весь город бараки, вот в этих бараках живет народ, доживает, вся молодежь уехала, и там ловят мэра, у которого 14 миллиардов… И это последнее дожимание соков привело к тому, что уже не верят никому.
Социальная несправедливость тотальна, но мы-то еще приучены к тому, что государство, в которое вкладывали жизни поколения, хоть какие-то минимальные блага давало: квартиру там дадут, если не бухать, сможешь даже “Москвич” какой-то купить, на море съездить, там хоть что-то доходило.
А сейчас — деревня трудозатратная территория, только туда вкладывать, то, что до деревни ничего не доезжает, остается у чиновников, никого не волнует, это неэффективно — содержать деревню. Люди, которые просто там живут, они ничего не могут, они приезжают в город торговать — на завод не возьмут, жилья нет. Бесперспективное будущее, и вот тут начинается: где-то подворовать, пограбить, засунуться на какую-то должность попытаться… И получается, что 15-миллионный контингент служащих — врачи, учителя, они тоже не имеют никакого уважения толком. Учителю говорят — тебе платят, ты не доглядела, ты должна ребенком заниматься. А она на детях срывается, и образование просто падает в никуда, одебиливание нации просто идет.
Патриарший компромат и коммунизм для митрополита
А что патриарх делает для православных? Он должен заботиться о морально-нравственном воспитании?
Функционал патриарха сводится к варению мира. Без него сварить не могут, а он ничего толкового не делает. Что касается морально-нравственного воспитания — реально педерастов собрал и эффективных менеджеров – чему они навоспитывают?
А почему собрал? Так ему удобнее — держать на контроле можно. Вот поэтому дает вотчину на кормление, и на него уже папочка лежит. Как и в государстве — на серьезный пост заходишь, у тебя тут же — папочка. Без нее как-то ссыкотно брать на работу человека, которые будет левые схемы вертеть. Как ты его контролировать будешь?
Какое соотношение в церкви тех, кто реально служит Богу, и тех кто использует свое положение?
Слава Богу, что это соотношение девять к одному: девять священников и один кривой. Священников в месте с монахами — где-то тысяч 20-30 и 10 процентов из них используют эту систему. Но это простые священники, а руководство… Патриарх, митрополиты живут при коммунизме, епископов — их человек 400 — тоже уже по сути коммунизм догнал. Есть конечно и там — единицы… Все однозначно гниет с головы, причем через эту голову и потянуть можно….
Что делать сейчас нужно с церковью?
Поставить нового предстоятеля. Хороших есть парочка, которые реально работают. И это светской власти жизненно необходимо по одной простой причине: церковь этот баланс хоть как-то отрегулирует, эту социальную несправедливость, хотя бы создаст видимость. Если сейчас этого не сделать, то я считаю, что наше государство профункционирует максимум на пару лет. Мы будем малой кучкой разрозненных субъектов. Сейчас, по сути, все население сбежало в европейскую часть, за Уралом едва ли насобираешь 15 миллионов жителей. То есть, страны уже нет — ни Урала, ни Сибири, ни Забайкалья, ни Дальнего Востока — это все видимость. Территория, по сути дела, которой владеем уже не мы.
Предлагаю о том, что нужно делать для того, чтобы исправить положение в стране, если это возможно, — с Божьей помощью в следующий раз.