Как открыть крем для обуви kiwi
Как открыть крем для обуви киви?
Как открывать крем для обуви киви?
Крем находится в жестяной банке. Чтобы ее открыть достаточно повернуть вот такое простое устройство, даже не знаю как правильно его назвать. Внешне оно похоже на деревенскую щеколку, на такую калитку закрывают. При повороте крышка сама слезает с банки.
Как открыть Крем для обуви Salton?
Теперь чтобы открыть банку достаточно просто надавить пальцем на указанное на крышке место. Секунда и банка открыта, все ногти целы, все нервы в порядке. Чтобы воспользоваться кремом понадобится щетка или губка, кто чем привык пользоваться, к емкости ничего не прилагается.
Почему обувной крем портит обувь?
Силикон создает слой, который не впитывается, а постоянно находится на поверхности. Со временем он трескается, на заломах появляются микротрещины — отсюда и порча обуви.
Как правильно наносить крем для обуви?
Крем необходимо наносить тонким слоем равномерно по всей поверхности кожи при помощи салфетки. При этом, целесообразно обернуть салфетку в два слоя вокруг пальцев или воспользоваться хозяйственными перчатками для предотвращения окрашивания кожи рук.
Как открыть Воск для обуви Salton?
На крышке банки имеется удобная кнопка открытия банки, нажав на которую можно с легкостью ее открыть. Крышка просто отскакивает с банки. По использованию: тщательно чистим ботинки, сушим. Наносим немного крема на щетку и втираем в кожаную часть ботинок.
Для чего бесцветный крем для обуви?
Крем для обуви SAPHIR Артикул SURFINE, бесцветный Свойства: крем придает коже средний глянец, обновляет цвет, защищает от влаги. Сосновое масло питает кожу. Для получения нужного цвета кремы разных оттенков можно смешивать между собой.
Для чего нужен бесцветный крем для обуви?
Крем для обуви — это средство, которое защищает обувь от выцветания, растрескивания и появления разводов. Черный, коричневый, бесцветный — базовые цвета. Любителям оригинальной цветной обуви предлагаются кремы всех цветов радуги в тон изделия, однако найти их можно далеко не в любом магазине.
В каком порядке наносить средства для обуви?
В основном советуют сначала наносить пропитку, потом гуталин. Если на гуталин нанести пропитку, то гуталин помутнеет.
Можно ли мазать крем на новую обувь?
Новую обувь нужно подготовить. Прежде чем начать носить новую кожаную обувь, ее рекомендуется жирно смазать кремом, дать подсохнуть и хорошенько отполировать щеткой. Для получения более насыщенного блеска поверхность обуви можно протереть ломтиком лимона, а затем отполировать.
Как долго сохнет крем для обуви?
После нанесения крем должен высохнуть естественным путем где-то 15-25 мин, после чего его излишки с обуви можно смахнуть обувной щеткой с натуральным ворсом. Воск (гуталин) — наносится после крема и создает защитный слой на поверхности кожи.
Как открыть крем для обуви киви?
Как открывать крем для обуви киви?
Крем находится в жестяной банке. Чтобы ее открыть достаточно повернуть вот такое простое устройство, даже не знаю как правильно его назвать. Внешне оно похоже на деревенскую щеколку, на такую калитку закрывают. При повороте крышка сама слезает с банки.
Как открыть Крем для обуви Salton?
Теперь чтобы открыть банку достаточно просто надавить пальцем на указанное на крышке место. Секунда и банка открыта, все ногти целы, все нервы в порядке. Чтобы воспользоваться кремом понадобится щетка или губка, кто чем привык пользоваться, к емкости ничего не прилагается.
Почему обувной крем портит обувь?
Силикон создает слой, который не впитывается, а постоянно находится на поверхности. Со временем он трескается, на заломах появляются микротрещины — отсюда и порча обуви.
Как правильно наносить крем для обуви?
Крем необходимо наносить тонким слоем равномерно по всей поверхности кожи при помощи салфетки. При этом, целесообразно обернуть салфетку в два слоя вокруг пальцев или воспользоваться хозяйственными перчатками для предотвращения окрашивания кожи рук.
Как открыть Воск для обуви Salton?
На крышке банки имеется удобная кнопка открытия банки, нажав на которую можно с легкостью ее открыть. Крышка просто отскакивает с банки. По использованию: тщательно чистим ботинки, сушим. Наносим немного крема на щетку и втираем в кожаную часть ботинок.
Для чего бесцветный крем для обуви?
Крем для обуви SAPHIR Артикул SURFINE, бесцветный Свойства: крем придает коже средний глянец, обновляет цвет, защищает от влаги. Сосновое масло питает кожу. Для получения нужного цвета кремы разных оттенков можно смешивать между собой.
Для чего нужен бесцветный крем для обуви?
Крем для обуви — это средство, которое защищает обувь от выцветания, растрескивания и появления разводов. Черный, коричневый, бесцветный — базовые цвета. Любителям оригинальной цветной обуви предлагаются кремы всех цветов радуги в тон изделия, однако найти их можно далеко не в любом магазине.
В каком порядке наносить средства для обуви?
В основном советуют сначала наносить пропитку, потом гуталин. Если на гуталин нанести пропитку, то гуталин помутнеет.
Можно ли мазать крем на новую обувь?
Новую обувь нужно подготовить. Прежде чем начать носить новую кожаную обувь, ее рекомендуется жирно смазать кремом, дать подсохнуть и хорошенько отполировать щеткой. Для получения более насыщенного блеска поверхность обуви можно протереть ломтиком лимона, а затем отполировать.
Как долго сохнет крем для обуви?
После нанесения крем должен высохнуть естественным путем где-то 15-25 мин, после чего его излишки с обуви можно смахнуть обувной щеткой с натуральным ворсом. Воск (гуталин) — наносится после крема и создает защитный слой на поверхности кожи.
Умом ты можешь не блеснуть, но сапогом блеснуть обязан!
Перед этим обязательно помыть обувь с мылом и щеткой.
Таким образом мы начищали не только парадные сапоги, но и повседневные.
Из этого же «Оздоровительного лагеря» в мою службу..
6 лет в армии пользовался этим чудом и сапоги блестели как у кота яйца!
У графини К*** бал. Поручик Ржевский получает приглашение и в предчувствии хорошего вечера готовится к балу, начищает сапоги до зеркального блеска и франтом отправляется на бал. Праздник в разгаре. Ржевский танцует с М*** и говорит:
— Мадам, хотите я скажу какого цвета у вас трусики?
М*** краснеет, но чтобы не показаться провинциалкой, говорит:
Поручик раз! ей сапог под платье, а там, как в зеркале все видно, и говорит:
— Так и так, бежевые с красной каемочкой!
М*** падает в обморок, поручик оттаскивает ее за портьеру и впердоливает. Приглашает К***. Та же история. оттаскивает за портьеру и. Танцует с Наташей Ростовой и говорит:
— Наташа, хотите я скажу какого цвета у вас трусики?
— Блин поручик, попробуйте!
— Поручик, я забыла сказать, я сегодня трусики не надевала.
Ржевский вытирает лоб и говорит:
Я так залип на обувь что начало казаться что солдат левитирует..
Лак для волос у старшины брали?!
Мы на корабле хромачи маслом отработанным натирали. Быстро, эффектно, но не надолго.
да блин без всех этих танцев с бубном куском зимней портянки и крема, который дают (давали) в армии сапоги натираются до состояния котовьих яиц за достаточно короткий промежуток времени
Как говорил наш прапорщик: Сапоги должны блестеть так, что бы в строю, ты видел, как в них отражается задница впереди стоящего бойца!
Какая то странная шнуровка. Несимметричная и неравномерная.
В израиле, например, шнуруют так, что наружу выходят параллельные отрезки шнуровки, которые при надобности или ранении можно быстро взрезать любым ножом или ножницами.
Так приятно смотреть на обувь, вычищенную до блеска..
В армии страдают такой херней? Это вот этим я должен был заниматься, чтобы «стать настоящим мужиком»?
А можно просто делать лакированную кожу и просто протирать тряпочкой. Без крема.
Как например американский corcoran спустя дохуя лет.
Если не секрет,то зачем им в армии лак для волос?у нас в части,все лысые были!
Я так натираю дома и без поджигания.
Главное отполировать в конце хорошенько.
Слонам привет))) А Торгашкин то там ещё??
Когда я служил, то мы просто поджигали сам крем в банке, а уж потом его в жидкой форме наносили на сапоги и полировали портянками. Как итог никакого риска от криворукости, для обуви.
Я поджигаю сам крем, желательно чтобы бынка была не очень полная. Обычно спичками, но можно попробовать турбо-горелкой. Когда видно что расплавился тогда накрываю крышкой чтоб потух. Щеткой набираю горячий крем и наношу на чистый и нагретый ботинок. Потом прохожу потоком горячего воздуха от монтажного фена. Повторяю процедуру и опять феном. Крем хорошо впитывается в кожу ботинка. Дальше обработка куском шинели.
Пробовал греть феном сам крем, но у меня минимальная скорость все-таки выдувает из банки крупные капли. Можно греть снизу но для этого надо придумать держатель. А в таком случае проще таблетку спирта или горелку какую-нибудь.
Эту процедуру надо делать на улице, не в квартире. Мне проще, есть дом на земле и наружная розетка.
во время службы был гуталин который сколько не натирай все равно остаеся матовым
но если взять битумную смолу, развести ее в керосине до консистенции сметаны, намазать керзач и потом натереть то получалось очень неплохое зеркало + водоотталкивание
дня три было достаточно только протереть пыль, потом процедура повторялась
Сходите на Кузнецкий, профессор. Там у всех лаковые штиблеты.
Когда я служил, мы поджигали Kiwi до нанесения его на берец/сапог, прямо в банке, он становился жидким, его наносили губкой, ждали и растирали тряпкой. По поводу того, что у ротных в голове только и крутится мысля «чем бы солдат не занимался, лишь бы заебался» это бесспорно, но у нас из роты многие попали в парадную коробку на 9 мая, все и без напоминания понимали что внешний вид должен быть идеален.
Лучше бы ты книги читал. Как можно сделать столько ошибок?
Мажоры! мы казеную ваксу выставляли на солнце, она там плавилась, почти кипела (зимой в бойлерную относили) потом наносили на сапоги и натирали, эффект был такой же 😉
И кстати сильвер тоже дает нормальный блеск, не пойму чего вы его хаете 🙂
ТС, а где служил? Я сам в РПК ВС РБ служил. Такой-же методикой обувь в порядок приводили 🙂
Потом разогретуую и вонючую смесь наносили на сапоги ровным и очень толстым слоем.
Полсе остываняи бархаткой или синтетической тряпочкой для протирания пыли (хз из чего она) пидарасили до блеска.
я этим киви еще в 2002 году кирзовые сапоги начищал перед строевым смотром=) блестели как у кота яйца=)))
наверное и над рукомойником висит такой же
Ты инструкцию читал? Или бл*ть сапоги утюгом гладил в Ленинской комнате и подшивался простыней с целоффаном сверху?
Ну вот как-то так получается, пара слоёв и полировка, только это без лака. Недельный пробег по Питеру, только тряпочкой пыль смахивал. И сейчас глянул что за крем пользую, тоже киви оказался)
Мы заместо дезодоранта использовали дез средство для рук (70% спирта). Но перед всем этим обрядом еще и мыли берцы с мылом и щеткой.
Удобство и протест: как берцы завоевали сердца военных, неформалов, а затем и весь мир?
Берцы — ботинки с высокими голенищами, которые защищают стопу от вывихов и растяжения сухожилий. Они не только вытеснили сапоги и низкие ботинки в большинстве армий, но и превратились в популярную гражданскую обувь, — особенно у всевозможных неформалов. Как берцы завоевали мир?
Высокие ботинки со шнуровкой распространились ещё в XIX веке — но тогда они были обувью гражданской, чаще женской.
В Британии, США и других странах, где вместо сапог военные носили ботинки, они были относительно короткими — до щиколотки или чуть выше. Для лучшей защиты ноги их часто носили с гетрами или обмотками.
Первое подобие берцев появилось в армиях из-за страшной болезни — траншейной стопы Первой мировой. Для борьбы с ней хотя бы среди офицеров британская армия с 1917 года стала вводить Field Service Boots — необычно высокие, доходившие почти до колена.
После войны кожаные ботинки до колена со шнуровкой на всю высоту стали модными и в гражданской среде. Особенно у любителей активного образа жизни: они защищали не только от сырости траншей, но и от травм.
Оказавшись в европейских окопах, американцы решили спасти от траншейной стопы не только своих офицеров, но и солдат. Вот только одно дело — обуть офицерский корпус, и совсем другое — десятки дивизий.
Шить такое количество обуви по офицерским образцам было немыслимо дорого даже для богатых «янки».
Найденный компромисс напоминал укороченные берцы. Они получили прозвище «ботинки Першинга», в честь одобрившего спасение солдатских ног генерала, и «ботинки-танки» — за вес: стальные гвозди в толстой подошве и толстая кожа делали их крайне тяжёлыми.
И всё же с семью люверсами ботинки Першинга прикрывали щиколотку — но не защищали ногу от вывихов и растяжек. В отличие от офицерских образцов.
Настоящие берцы стали детищем военной необходимости.
Спасти ногу десантника
В преддверии Второй мировой многие страны увлеклись созданием воздушно-десантных подразделений. И столкнулись с проблемой массового травматизма ног при прыжках в обычных армейских ботинках.
В РККА десантники прыгали в сапогах. Они лучше ботинок защищали ноги при приземлении — но имели свои недостатки, вплоть до спадания с ноги в полёте. Это кустарно решалось посредством завязок из строп. ВДВ СССР сохранили преданность сапогам и при Маргелове.
Только в Афганистане стали появляться первые образцы десантных сапог со шнуровкой для лучшей фиксации ноги в прыжках и при работе в горах.
В Британии одно время подумывали то ли скопировать трофейные берцы немецких парашютистов, то ли удлинить свои армейские — но решили, что в военное время не до того.
У Его Величества много, пусть превозмогают, как есть.
А вот немцы и американцы «заморочились» и независимо друг от друга пришли к сходным решениям. Именно их изобретения и положили начало современному мировому стандарту армейской и неформальской обуви.
Как масон придумал берцы
Берцы для американских парашютистов изобрёл в 1941 году Уильям Ярборо — «отец зелёных беретов». Он вступил в 501-й экспериментальный десантный батальон, столкнулся с проблемой травматизма ног — и придумал, как её решить.
Заодно он разработал форму и снаряжение десантников США Второй мировой, и даже определил нагрудный знак парашютиста.
Почти Маргелов — только американец.
«Прыжковый ботинок» Ярборо, он же M1942 Boots, Parachute Jumper, был длиной до икры, на плотной шнуровке, из коричневой кожи, с резиновой подошвой. Мысок дополнительно укрепили, чтобы при приземлении меньше страдали пальцы ног. Специальный наклонный каблук не зацеплялся за кромку двери самолёта.
По названию производителя Corcoran Boot Company их стали называть «коркоранами». Что интересно, шили их по заказу Минобороны, но формально на вооружении они не состояли.
Американская десантура провоевала в них от первых высадок в Северной Африке до Нормандии, Маркет-Гарден и Бастони.
Простые «джи-ай» завидовали стильным, удобным и лёгким ботинкам парашютистов. Спустя время они тоже переобулись в берцы.
Дядя Сэм переобувается
С ноября 1943 года для Армии США тоже ввели нечто наподобие берцев — ботинки M1943 Combat Service Boots. Пристежные парусиновые гетры старых армейских ботинок для удобства и прочности заменили на «встроенные» в конструкцию кожаные, в виде очень характерного клапана. Только в части они стали поступать к самому концу войны.
А с 1948 года армия стала переходить на берцы, очень похожие на десантные, — M1948 Russet Combat Boot. Взять за образец десантную обувь оказалось более практичным, чем клепать странные конструкции с клапаном вместо гетра.
Послевоенные урезания бюджета не позволили всех переобуть быстро — но в Корее берцы превратились в главную обувь американского солдата. Правда, во Второй мировой и в Корейской войнах армейская обувь США была коричневого цвета, чёрную кожу ввели только в 1957-м.
С этих пор брутальные чёрные берцы Black Leather Combat Boot и стали элементом типичного, каноничного, образа американского солдата, также известного как «империалистический агрессор».
Парусиновые берцы для Гуадалканала и Вьетнама
Воевавшие в тихоокеанских тропиках части тоже требовали особую обувь. С довоенных экспериментов в Панаме берут своё начало первые «ботинки для джунглей» — M1942 Jungle boots. Обычная кожаная обувь в джунглях легко набирает воду и пот и очень плохо их отдаёт. Воевать в потных хлюпающих ботинках — так себе удовольствие.
Новая обувь представляла собой берцы из плотной парусины с резиновой подошвой и специальными вентиляционными стельками. Ненужные жидкости теперь легко покидали ботинки, а ногу в вентилируемой обуви «парило» на влажной жаре не так сильно. При этом продуманная конструкция защищала и от холода.
Изнашивалась новинка быстрее, чем кожаный аналог, — но прочие плюсы явно перевешивали.
Парусиновыми берцами в первую очередь снабжали особо элитные боевые части.
В Корее с джунглями не очень, зато во Вьетнаме бойцы дядюшки Сэма снова столкнулись со старыми проблемами. Ответом стали M1966 Jungle boots: к парусине в самых снашивающихся местах добавились детали из чёрной кожи и стальной пластиной в подошве, чтобы солдаты не выходили из строя, наступая на скрытые в траве вьетконговские колышки.
Теперь и «джунглевый» ботинок окончательно приобрёл вид берцев. Чуть менее брутальный, чем чисто кожаные Black Leather Combat Boot, зато более футуристичный и пригодный в джунглях.
Но не только американцы увлеклись берцами.
Берцы на службе Геринга и рейха
Немцы имели большие виды на свой корпус «фальширмегерей» люфтваффе. И быстро столкнулись с теми же проблемами массового травматизма при прыжках в обычной военной обуви.
Первая штатная модель берцев Третьего рейха выглядела так, будто её заказали через оккультистов Аненербе в Оке Ужаса.
Боковой разрез для шнуровки в виде кривой улыбки — кошмар перфекциониста и средство бесчеловечной психологической войны.
Завязывать это было крайне неудобно, и в 1941 году немецкие парашютисты получили берцы второй модели — с обычным расположением шнуровки. Правда, подошвы оказались слишком скользкими. Люфтваффе пришлось срочно изобрести для них резиновые эрзац-галоши — чтобы парашютисты не изображали кегли на борту «тётушек Ю» при подготовке к прыжку.
Вермахту и СС берцев не полагалось. Они начали войну в сапогах, с 1941-го из-за экономических трудностей стали переходить на короткие ботинки с гетрами. На берцы десантников они могли лишь смотреть и завидовать. В них переобулся только бундесвер 60-х годов.
Зато десантники социалистической Чехословакии щеголяли в них с послевоенного времени — используя всё те же немецкие образцы.
С 60-х годов берцы постепенно вытесняли сапоги и короткие ботинки даже из самых консервативных вооружённых сил. В основном это произошло под воздействием американской военной моды.
А вот в прорыве берцев в субкультуры и широкие гражданские слои помимо очевидного американского есть и неожиданный немецкий след.
Как берцы из символа милитаризма стали обувью неформалов
Конец сороковых — начало пятидесятых в США и Британии стали временем рождения брутальных протестных субкультур.
Пока советские неформалы-стиляги пытались косплеить буржуазную жизнь по «трофейным» фильмам и проникающим за железный занавес «безродно-космополитичным» звукам буги, покой образцовых американских и английских городков разрывал грохот банд на мотоциклах и без.
Байкеры и гризеры США, тедди Британии тоже любили бриолин и модные ритмы — но вместо стильных оранжевых галстуков и пиджаков безумных расцветок носили смесь брутальной военной и пролетарской одежды. И происхождения обычно были самого простого, часто из неблагополучных меньшинств вроде итальянцев и латиноамериканцев. Ветераны войны, проблемные пролетарии, не нашедшие места в жизни люмпены, выражали так своё отвращение к буржуазному лоску, разгулу официозного патриотизма и слегка истеричному уюту пятидесятых.
Консерваторы были в ярости, дамы в восторге, молодёжь старалась подражать.
Именно представители этой среды, ставшие героями страшных слухов, модных фильмов, клеймящих памфлетов и криминальной хроники, ко второй половине 50-х сделали «милитари» стилем бунта и протеста. Кожаные куртки пилотов истребителей и «бомберы» экипажей бомбардировщиков, грубые сапоги и армейские берцы — лучше новые, чёрные! — лихо ворвались в моду кругов, антагонистичных понятиям «армия» и «дисциплина».
С началом Вьетнамской войны и акций антивоенного протеста с участием ветеранов — часто демонстративно носивших военную одежду и обувь — берцы стали ассоциироваться с неформалами настолько, что их стали таскать даже некоторые хиппи.
Как обувь неформалов стала популярным товаром
А что массово востребовано — то хорошо продаётся. Даже если оно востребовано как антибуржуазный протест.
Ходовым гражданским товаром берцы сделал… ветеран вермахта. Не слишком почтительно относившийся к частной и государственной собственности, но очень ценивший удобную обувь.
Медик вермахта Клаус Мартенс (на самом деле он Мэртенс — Märtens) весной 1945 года лечил ранение ноги в госпитале Мюнхена. Тяжесть стандартного армейского ботинка травмировала выздоравливающую конечность. Пытливый ум пришёл на помощь. У герра доктора созрел план.
Когда в город вошли американцы и на некоторое время случился бардак и массовый «лутинг», Мартенс с немецкой тщательностью обнёс оставшуюся без присмотра обувную мастерскую. Из добытой кожи посредством там же добытых инструментов он пошил себе удобнейшие ботинки. К ним он присовокупил лёгкую подошву из авиационной резины. Нога была в восторге.
После чего доктор Мартенс сообразил, что получился прекрасный товар. Недорогие, лёгкие и удобные ботинки поначалу «зашли» обитателям разорённой ФРГ. Причём до 80% покупателей были женщинами: мужчины донашивали обувь вермахта. Чтобы удешевить производство, Мартенс и его коллеги «лутали» резину с бывших авиабаз. Дело шло и развивалось.
Ну а когда бизнес в 1960 году перебрался в Британию — успех стал оглушительным. Дешевизна и любимая англичанами неброскость в сочетании с удобством, прочностью и «немецким» качеством, хоть и производимом теперь в Нью-Гемпшире. Обувь покупали все, особенно пролетарии и простые служащие. Первые модели «мартенсов» ещё не были берцами — лишь высокими ботинками с восемью отверстиями для шнурков.
Однако в 60-е в рабочих кварталах Англии стали распространяться субкультуры модов и скинхедов. Они носили демонстративно простую, пролетарскую одежду — но так, чтобы при этом выделиться. Заметив тенденцию, фирма Мартенса выбросила на рынок берцы. Ставшие с этих пор символом не только левого, но и ультраправого протеста.
«Берцы — одежда твоей младшей сестры»
В 70-е их унаследовали британские панки, затем металисты с готами и завсегдатаи заведений вроде «Голубой устрицы». Актуальные тренды модных субкультур прорвались на подиумы высокой моды. А с них шагнули в народ и стали банальностью.
К началу 90-х берцы стали носить все, кому не лень. Даже без политического и протестного контекста. Просто красиво и удобно, особенно в буераках. Тем более, что в рамках родившегося в Сиэтле и набравшего актуальность стиля гранж их стало «можно» носить с чем угодно — не только с армейскими куртками или кожаными косухами.
Впрочем, некоторую брутальность облику берцы и сейчас добавляют. Даже в сочетании с психоделической футболкой или летним платьем.
Ибо военную суровость и дух протеста из них уже не вытравить ничем.
Подбей, пришей, и носи, сынок, на здоровье..
А рядовому составу выдавал старое, то есть бывшее в употреблении и действо это сопровождалось горестными всхлипами и разными словами, кои со временем военный народ воспринимал как своего рода старшинские мантры или заклинания, для поддержания боевого духа.
И лежали новое вещевое имуществои аккуратными штабелями, распространяя по каптерке запах свежей полушерстяной и хэбэшной ткани, яла и хрома, от которого слезились глаза у рядового состава.
Вот так и я получал парадку под эти причитания:
— Потерпи, сынок! На фронте и не такое терпели.
Ладно, парадка еще туда-сюда, но вот ботинки. Задники стоптаны до гвоздей, даже шляпки постирались. Присягу ботинки пережили. А вот в первом увольнении задники отвалились. Я еле доцокал остатками гвоздей до части. Сразу к старшине. Он помрачнел лицом, пустил слезу и приступил к традиционному плачу.
Хотя, как я уже говорил, вряд ли это был плач, больше все это походило на распевание мантр группой монахов-буддистов.
— Ну, сынок! Ну, на ходу ведь рвете подметки! Как же теперь их носить? Ведь когда выдавал, им сносу не было. Восьмой год только служили. А им служить и служить еще. Вот тебе новые каблуки. Подбей, пришей, и носи, сынок, на здоровье.
С ремонтом я протрахался всю ночь. Оказалось, что резина подметки от времени превратилась в пластмассу и при прибивании каблука просто крошилась, и оный не держался совершенно. Утром пришел к старшине и, отвергнув его предложение прикрутить каблуки проволокой, потребовал то, что можно носить.
Старшина долго копался в куче хлама в углу сушилки.
Через полчаса еле слышых рыданий и стенаний мне были предьявлены покрытые серым налетом пыли с плесенью по швам пара ботинок. С виду вроде приличные, и даже каблуки были сношены мало, но как-то во внутрь стопы.
В общем, я их взял и в следующую субботу натер, начистил, любо-дорого посмотреть!
В воскресенье, бликуя глянцем обувной кожи дождливым утром, вышел за ворота части, взял разбег на автобус и через десять минут довольный выходил перед излюбленной кафешкой.
Идти по улице в ботинках, принявших форму чужой ноги и изгибающей стопу внутрь, было неудобно, но я как то терпел. Но на второй луже раздался неприятный треск рвущихся ниток. В общем, ботиночки окозались явно покойницкие, шитые одной ниткой, явно предназначенные сгнить вместе с хозяином, покойно лежащим в холодном деревянном ящике.
В общем, мягко говоря, в плохом настроении я вернулся из интересно начавшегося увольнения. Насмешив изрядно сотню прохожих и наряд на КПП, прошлепал в роту.
На входе в упор столкнулся со старшиной и пожалел, что не снял ботинки прямо на КПП. Взгляд. Ох, его взгляд говорил о многом. В этом взгляде я увидел и умирающих от голода детей Эфиопии, и Че Гевару, и Луиса Корвалана, сидящих в тюрьме, когда эти. рвут подметки.
Где-то в уголках глаз старшины полоскалась мысль о моих родственниках, обо мне и еще немного лучащейся доброты. Я так и замер у порога, вперившись вглазами в этот страдающий взор, полный живой, трепещущей человеческой мыслью. Замер я под ним и не замечал, как из остатков ботинок на чистый натертый пол казармы натекла лужа грязной дождевой воды. Где-то в глубине души я чувствовал непонятное раскаяние.
Мне мнилось, что я подвел всю страну, не справившись с выданными мне ботинками. Но то, что я услышал потом, просто чуть не свалило меня прямо в лужу.
А услышал я сдавленный полушепот-просьбу:
— Сынок, зашей ботинки! Я тебе ниточек дам.
В общем, вечером я получил дратву, шило, крючок и засел в бытовой комнате. К сожалению, зашить не получалось. Продырявленная кожа превратилась в перфорированный кусок туалентной бумаги и оторвалась длинной полосой. Пришивать уже было не к чему.
Между носком ботинка и верхней частью образовался зазор миллиметров в пять. Утомившись совмещать куски кожи, я проклял старшину, взял ботинки под мышку и заскребся в каптерку:
— Товарищ старшина, я не могу их отремонтировать! Старшина наморщил лоб и вдруг, приняв решение, просиял лицом:
— Давай, боец, тащи струмент! Я тебе помогу!
Слегка недоумевая, я притащил шило с крючком. Старшина достал ржавые огромные плоскогубцы. Зацепил губками кожу на носке и натащил ее на голенище. Я пробил шилом первую дырку и протащил крючком капроновую, вощеную нитку.
Через час старшина вытер пот со лба:
— Ну вот, боец, а ты говорил не починишь!
Я с сомнением посмотрел на ботинки, водруженные на старшинский стол. Зашить-то мы их зашили. Но из-за перетянутой кожи носок ботинка задрался вверх и очень сильно внутрь стопы, напоминая гигантские, зашнурованные когти ленивца. Я вздохнул и посмотрел на свои ноги в казарменных тапочках:
— Боюсь спросить, товариш старшина, а как их носить!?
Он деловито вручил мне ботинки и, сочувственно похлопывая по плечу, проводил до выхода из каптерки, сопровождая выход знакомыми причитаниями:
— Сынок, сейчас очень тяжело. Тут же это. В мире. совсем распоясались. Опять же. Дети Эфиопии. Луис и Че Гевара. А Анджела Дэвис.
На следующий день мы заступали в караул. Смешно вспоминать сейчас, но мне, часовому Первого поста было тогда совсем не смешно. Мой напарник Лешка, сочувственно улыбаясь, смотрел на «чудовища», стоящие на табурете около моей кровати:
— Как их носить-то?! Пробовал?
— Стараюсь всячески оттянуть момент.
Тут раздалась команда:
— Караул, к разводу стааановись!
Я начал забивать свои многострадальные ноги в ботинки. Дальше все пошло весело. В ботинках я не ходил, а ковылял косолапя, навроде больного подагрой медведя, припадающего на обе лапы при каждом шаге.
Первым поинтересовлся лейтенант:
— Что у тебя на ногах?
Он с сомнением посмотрел на мои ноги:
— А ты вообще ходить можешь?
Взвод за моей спиной в корчах от смеха лежал на полу. Лейтенант пересек центральный коридор казармы и постучал в каптерку. Оттуда сразу же показалась голова старшины. Голос лейтенанта был громок и страшен на взрыке.
В этот момент прибежал помдежа по части:
— Товарищ лейтенант, дежурный интересуется отсутствием караула на разводе.
Лейтенант ойкнул и, тут же забыв про меня, старшину и ботинки, скомандовал к построению на плацу.
На плац взвод добежал быстро-быстро, кроме меня. Припадая на обе ноги, я вбежал на плац, бряцая автоматом и, подбежав к дежурному по части, страдальчески гаркнул:
— Товарищь капитан, разрешите стать в строй?!
Дежурный с удивлением уставился мне вслед. Его удивление было настолько сильным, что, вышедший к разводу, командир части был вынужден недовольно заметить ему:
— Капитан, Вы развод проводить будете?
Дальше все было почти хорошо: после доклада дежурного командир части, набрав побольше воздуха в грудь, чтобы поздоровкаться с личным составом и по привычке обведя строй взглядом, вдруг увидел мои ноги и ботинки.
Тут нужно сказать, что вообще-то я знал, что пятки должны быть вместе, а носки врозь на ширину приклада автомата. Хотя, если честно у наших автоматов и прикладов-то никаких не было, впрочем, ширину разноса носков усвоили прочно и без них.
Дальше сюжет разворачивался с потрясающей быстротой. В стиле Гоголя, пожалуй. Только ненорматива прекрасного и могучего языка было много. Даже чересчур. Если перефразировать речь командира в краткое и сухое изложение, то можно было бы написать что-то вроде:
— А позвать сюда того мудака, который собирал наряд в караул.
Отвергая жалкие попытки старшины оправдаться мягким голосом и сдерживая его от возможности распевания характерных для прапорщика мантр, зверским матом и зычным голосом командир применял к нему свои, по особенному действенные, мантры и заклинания. Впрочем, в тех мантрах, кроме обертонов, не было ничего незнакомого нам. Вкратце речь звучала приблизительно так:
— В то время как. на страже священных. эфиопские дети как один.
— Луис Карвалан томится. а Че Гевара убит.
— Вы советского бойца обули как чучело и поставили его, мать вашу, на пост! Пост номер один! Чтобы это, так сказать, чучело стояло там? Там ходят полковники! Офицеры ходят и женщины, прошу заметить, ходят тоже! А вы, Гвардии Старший Прапорщик, наряжаете солдата Советского в раздолбанное чучело!
Да, да, да, я получил чудные ботинки, хромовые, скрипящие, удобные как памепрсы для младенца. А через день к прапорщику нагрянула комиссия.
Честно сказать, человек такое существо, у которого мстительность очень быстро сменяется сочувствием. Вы думаете, у прапорщика обнаружили недостачу? Ничего подобного.
Из каптерки и верхних ящиков над шинельными вешалками изьяли маленько излишек: 250 новых бушлатов, 1200 аллюминиевых фляг в чехлах, 1400 аллюминиевых солдатских котелков, 400 комплектов парадного обмундирования, 230 комплектов хэбэ и 300 коплектов полушерстянной повседневки. Окончательно комиссию добили два мешка алюминиевых ложек, коих, при пересчете, оказалось ровно 2200 штук. И это все на роту из 110 человек.
— У хорошего старшины снега зимой не выпросишь. Особенно там, где его много.